И всё это было не случайно.
За этим стояла женщина, обладавшая безмерным терпением, изворотливостью и единственным, но весьма действенным инструментом влияния — сыном, который так и не научился отказывать своей матери.
Анастасия не стала устраивать бурю. Не закатывала истерик, не швыряла посуду, не выставляла Романа за дверь с вещами. Она просто… замолкла.
День прошёл словно в полусне. Завтрак — в тишине. Он ушёл на работу, даже не попрощавшись поцелуем. Она и не ждала.
Лишь под вечер, когда Никита сооружал на ковре космическую базу из кубиков, а на плите булькал суп, Анастасия собралась с духом и набрала номер.
— Добрый вечер, Людмила, — её голос звучал спокойно и даже чересчур ровно.
— Анастасия! Здравствуй, солнышко! — в трубке зазвучал довольный голос свекрови. — Я тут как раз чемоданчик собираю. Роман сказал, ты уже в курсе?
— Да, знаю, — спокойно подтвердила Анастасия. — Только вот одного понять не могу: почему деньги сняты с общего счёта?
— Ну милая моя, кто-то ведь должен помогать родителям! Мы всю жизнь трудились без отдыха — теперь решили немного пожить для себя. Разве Роман не заслужил права нас поддержать?
— Конечно имеет право… — медленно проговорила Анастасия. — Если бы это были его личные средства. Но это наши общие финансы. Я тоже работаю на износ — если вы забыли — почти на две ставки.
— Ну уж ты драматизируешь! — фыркнула Людмила. — Ты же всё равно почти ничего на себя не тратишь. Всё идёт в семью! А мы с отцом немного подлечимся да сил поднаберёмся для огорода… Или тебе жалко?
И тут до Анастасии дошло: этот разговор бессмысленен. В голосе Людмилы не было ни намёка на смущение или благодарность. Напротив: звучало так, будто ей ещё обязаны за редкие визиты с пирожными.
— Нет… мне не жалко, — произнесла она ровно. — Просто впредь вы больше не будете распоряжаться нашими деньгами.
И отключила звонок.
Роман вернулся поздно вечером; по нему было видно: он напряжён и опасается разговора. Она ничего не спрашивала и сцен устраивать не стала: просто поставила перед ним ужин без слов. Он ел молча и украдкой поглядывал на неё как на растяжку под ногами.
— Я хотел как лучше… — наконец пробормотал он с тяжёлым вздохом. — Не думал, что ты так воспримешь…
— Я тоже этого от себя не ожидала… — тихо ответила Анастасия. Затем добавила: — Знаешь, что самое обидное?
Он поднял взгляд.
— Я больше тебе не верю… А такое доверием или отпуском уже не исправишь…
Он застыл с ложкой в руке… Потом медленно отложил её в сторону… Всё понял… Только слишком поздно…