А в голове Анастасии уже проносились чёткие, холодные мысли. Пора завести собственную карту. Необходимо сменить банковские пароли. Время взять финансы под контроль. Пока ещё не стало слишком поздно.
Она устала быть удобной. Устала от вежливости, за которую её же и унижали.
На следующее утро она направилась в банк.
Анастасия вернулась с новой картой и неожиданным ощущением внутренней свободы — словно впервые за долгое время расправила плечи. Сотрудница отделения помогла быстро: перевела часть средств, отключила Романа от доступа, изменила коды. Всё строго по правилам, всё законно. Теперь она снова распоряжается своими деньгами — исключительно своими.
А вечером состоялся разговор.
— Ты что удумала? — Роман буквально ворвался на кухню, заметив нулевой баланс на старой карте. — Ты что, решила вычеркнуть меня из семьи?
Анастасия медленно обернулась к нему. Она мыла посуду — руки в пене, волосы собраны, лицо спокойно как никогда. Только взгляд был ледяным.
— Нет. Я просто больше не хочу быть твоим банкоматом. Мы с тобой — разные люди, Роман. И я не обязана финансировать твою маму.
— А она тебе что, чужая?
— В вопросах денег — да. Я не брала на себя обязательства оплачивать ей отпуск.
— Да как ты можешь так говорить?! — Он почти сорвался на крик. — Родители всю жизнь жили ради нас! Разве они не заслужили немного радости?
— Только не за наш счёт, — спокойно ответила Анастасия. — Слышишь? Не за наш счёт. Хочешь побаловать кого-то? Пожалуйста. Но делай это со своей личной карты… которой у тебя нет.
Он замолчал.
— Я… у меня ничего не осталось… Всё ушло: ипотека, детский садик, еда…
— И отпуск для мамы, — напомнила Анастасия без тени эмоций.
Он опустился на стул и замолчал ненадолго. Потом заговорил тише:
— Ты стала другой…
— Нет, Роман. Я просто вспомнила о себе: я женщина, мать и человек, который тоже работает, вкладывается и устаёт… но при этом лишён права голоса.
Он опустил взгляд.
— Я всего лишь хотел уберечь маму от чувства ненужности…
— Она его и не испытывает, — усмехнулась Анастасия. — Она чувствует себя королевой: всё ей позволено только потому, что её сын до сих пор пляшет под её дудку.
Он вскочил с места:
— Это уже перебор! Это мои родители! Я обязан помогать!
— Помогай сколько хочешь. Никто тебе этого не запрещает. Только делай это честно и за свой счёт. Я ничего против твоих родителей не имею… Но я против обмана и того факта, что ты меня даже партнёром считать перестал.
Он промолчал и вышел из кухни с громким хлопком двери позади себя.