Именно тогда я осознала: измена, которую я подозревала, — лишь малая часть чего-то куда более пугающего. Под поверхностью скрывалась угроза, способная разрушить не только наш союз, но и меня изнутри.
Глава 2: Тень сестры
После его короткого «Забудь» тишина между нами стала почти осязаемой — плотной, как бетон, и гнетущей, словно свинец. Мы не обменялись ни словом два дня. Денис Гончар уходил рано утром и возвращался глубокой ночью, пропитанный запахом чужого кофе и ледяного воздуха. Я же пребывала в странном оцепенении с оттенком тревожной лихорадки. Этот ключ… Зачем он ему? Что связывает моего рационального мужа с воспоминаниями о моей непредсказуемой сестре?
Роксолана была моей полной противоположностью. Пока я стремилась к покою и устойчивости, она жила ради эмоций и новых ощущений. Художница по призванию, бунтарка по духу — она притягивала к себе людей как магнит. Ее смерть оставила во мне зияющую пустоту. А для Дениса Гончара? Тогда он стал моей опорой — спокойным щитом от боли и суеты. Он взял на себя все хлопоты по похоронам, избавив меня от бумажной рутины и жестоких деталей происходящего. Я была ему искренне признательна.
Но теперь появился этот ключ.
Я не могла просто «забыть». Я набрала номер Полины — подруги еще со времен учебы в академии.
— Полин, мне нужно поговорить… О Роксолане.
— О Роксолане? — удивление прозвучало в ее голосе отчетливо. — Ирина, это было так давно… Может, лучше не вспоминать?
— Нет, нужно. Помнишь ту мастерскую? Ту самую, где она пряталась от всех? Ты помнишь её местоположение?
На том конце провода повисла пауза.
— Ну… Кажется да. Где-то возле старой фабрики в том районе… Но точный адрес… Зачем тебе это?
— Просто нахлынула ностальгия, — соврала я мягко. — Спасибо тебе.
Фабрика… Это было особенное место: ветхие кирпичные здания бывшего промышленного комплекса начали тогда превращать в творческие пространства и мастерские-лофты. Роксолана обожала такие уголки города — говорила, что только там ощущает пульс настоящей жизни.
На следующий день я больше не могла ждать бездействуя и решилась на отчаянный поступок. Пока Денис был на работе, я пробралась в его кабинет с единственной целью: найти ответы. На этот раз мои действия были целенаправленными: я открыла его старенький ноутбук. Пароль… Что он мог использовать? Я перебрала все возможные даты: день нашей свадьбы, его день рождения… Безрезультатно.
И вдруг меня озарило: дата смерти Роксоланы.
Экран дрогнул и разблокировался передо мной. Горло сжалось от волнения — он выбрал именно эту дату? Почему?
Я судорожно начала просматривать файлы в поисках хоть чего-то связанного с Роксоланой или теми мастерскими. И нашла папку под названием «Архив». Внутри оказались сканы старых договоров аренды… И один свежий документ всего трехмесячной давности: новый договор аренды помещения именно в том районе фабрик.
Арендатором значился Денис Гончар.
Мои пальцы задрожали от напряжения. Он снял помещение там же? В той самой мастерской Роксоланы? С какой целью?.. Ведь все её вещи давно либо у родителей дома, либо розданы…
Я должна была увидеть это место своими глазами.
Сунув тот самый винтажный ключ обратно в карман джинсов (не удержалась снова взять его из ящика), я направилась по адресу из договора.
Передо мной возникло мрачное кирпичное здание с облупленными стенами и граффити на фасаде. Внутри тянулся длинный коридор с множеством одинаковых дверей вдоль стен; сверяя номера помещений с документом в руках, я шла вперед сквозь гулкое эхо собственных шагов и бешеный стук сердца где-то у висков.
Дверь №17 стояла передо мной неподвижной преградой между прошлым и настоящим.
Я достала ключ; металл был холодным на ощупь и казался чужим моим пальцам. Вставила его в замочную скважину… Повернула…
Щелчок замка раздался почти оглушительно громко среди тишины коридора.
Я вошла внутрь… И застыла на месте.
Это была вовсе не заброшенная мастерская времени юности моей сестры… Это было святилище её памяти. Пространство оказалось чистым до стерильности; мягкий дневной свет струился через большое окно; стены были увешаны картинами… десятками картин кисти Роксоланы! Её живые акварели и холсты узнавались мгновенно: вот озеро у бабушкиного дома; вот портрет меня смеющейся; вот наш старый кот…
В центре комнаты стоял мольберт с незаконченной работой наверху холста… Я подошла ближе – дыхание перехватило от неожиданности:
На картине была изображена я сама – но та версия себя пятилетней давности: до брака; волосы распущены; простая футболка; кисть в руке; счастливая улыбка без забот…
Стиль письма был точной копией манеры Роксоланы – но краски ещё не успели полностью высохнуть…
Что это значит?.. Кто мог написать эту работу?
Я резко обернулась – взгляд упал на полку у стены…
Там стояли тюбики красок… палитра… кисти…
И всё это выглядело совсем не как забытые реликвии прошлого…
Это были новые материалы…
Кто-то здесь работал недавно…