— Ты… что ты сделал? — голос Юлии осип, превратившись в хриплый шепот.
— Отменил бронь, Юлия! Не придуривайся. Деньги вернулись на карту, и я сразу их перевел.
— Кому? — Юлия вцепилась пальцами в дверной косяк, чтобы не осесть на пол. — Кому ты отправил наши сбережения, Михайло?
— Оксане, — выдохнул он так, будто совершил героический поступок. — Ей срочно понадобилось. У неё там в Володарке крыша у теплицы съехала, плюс она давно мечтала об этом… ну… элитном поликарбонате. И ещё какие-то редкие розы из Франции заказать хотела. Соседка уже высадила такие, а чем Оксана хуже? Она позвонила мне вся в слезах, расстроенная. Ну не мог же я оставить её без помощи! Это же мама.
Юлия смотрела на мужа и видела перед собой не взрослого мужчину, с которым прожила бок о бок пять лет, а подростка после проступка — уверенного, что за признание его погладят по голове.
— Ты потратил наши накопления на теплицу? — переспросила она с трудом, ощущая гул в ушах всё сильнее. — Те самые деньги, которые мы собирали целый год? Которые я копила весь этот год?
Михайло нахмурился; его спокойствие дало трещину.
— Ну чего ты начинаешь? Какие ещё «твои» и «мои»? Мы же семья. У нас один бюджет. Сейчас Оксане нужнее. А твое море подождёт — оно там миллионы лет шумело и ещё столько же будет.
Он подошёл к холодильнику, открыл дверцу, поморщился от вида пустых полок (Юлия перед отъездом доела всё оставшееся), и резко захлопнул её.