Он угрюмо взглянул на меня и ничего не ответил. Зоряна всё ещё тихо всхлипывала, но уже без прежней истерики.
— Машину, значит… — снова протянул Богдан.
В его взгляде смешались раздражение и растерянность.
— Послушай, Леся, — серьёзным тоном начала Зоряна, — тебе не кажется, что ты заходишь слишком далеко?
— Это я-то? — я усмехнулась. — Серьёзно?
— Именно! — не отступала золовка. — И это ещё мягко сказано. У тебя явно всё перепутано с приоритетами. Были деньги — и вместо того чтобы поддержать родного человека, ты потратила их на… шубу. А машина — это…
— Машина принадлежит Богдану, — резко перебила я. — А мои деньги — мои. И распоряжаться ими я вправе так, как считаю нужным.
— Но я же… Ты ведь… — растерялась Зоряна.
— Только что ты заявила, что я забываюсь, — холодно напомнила я.
— Я не это имела в виду…
— Кто бы говорил, Зоряна. Вот уж действительно — кто бы говорил.
Богдан отвернулся к окну. Было ясно: продавать автомобиль он не намерен.
Повисла пауза.
— Мы выручали тебя бесчисленное количество раз, — наконец сказала я сухо. — И ты, похоже, решила, что так будет всегда. Но всему есть предел, Зоряна. Ты взрослый человек, значит, и разбираться со своими трудностями должна сама.
— И что мне теперь делать? — воскликнула она.
— Подумай, — с лёгкой усмешкой ответила я. — Уверена, решение найдётся.
Обиженная Зоряна ушла примерно через полчаса.
С Богданом всё оказалось сложнее. Почти неделю мы почти не перекидывались словами: он проходил мимо, будто меня не существовало, и смотрел исподлобья. Со временем, правда, остыл.
Зоряна всё же выплатила компенсацию пострадавшему. Ради этого ей пришлось срочно распродать украшения, расстаться с новым смартфоном и оформить кредит. На меня она затаила обиду, но с тех пор — прошло уже около полугода — за помощью больше не обращалась.