нна Павловна стояла у фуршетного стола, окружённая своими подругами — такими же утонченными дамами почтенного возраста.
— Добрый вечер, Лариса, — голос Оксаны звучал спокойно. — Прекрасный приём. Трудно поверить, что ваша лавка вот-вот закроется.
Свекровь натянуто улыбнулась, прижимая к себе бокал с шампанским.
— Понимаешь, дорогая, благородство требует соответствующего антуража. Я не могу позволить гостям видеть мои страдания.
— В этом я не сомневаюсь, — Оксана взяла стакан с водой. — Вы всегда умели скрывать то, что предназначалось только для вас.
В этот момент к ним подошёл Дмитрий. Он сразу почувствовал напряжение между женщинами — словно воздух между ними был наэлектризован.
— Оксана, может быть, поговорим наедине?
— О чём именно ты хочешь поговорить, Дмитрий? — она встретила его взгляд без страха. — О том, как ты три месяца обвинял меня в воровстве? Или о том, как ты верил каждому слову своей матери и даже не попытался узнать у меня причину снятия тех денег?
— А ты бы ответила? — вспыхнул он вполголоса. — Ты молчала! Просто смотрела на меня так, будто я твой враг!
— Я ждала момента… — тихо произнесла она. — Ждала того дня, когда правда станет настолько очевидной, что её уже не спрячешь за цветами и банкетами.
К Ларисе подошёл мужчина в элегантном костюме. Дмитрий сразу узнал Ярослава: известного пластического хирурга с клиникой по соседству с лавкой матери.
— Лариса… — Ярослав поцеловал ей руку. — Сегодня вы особенно великолепны. И должен признать: наши последние процедуры дали потрясающий результат. Тот курс ревитализации и нитевого лифтинга из прошлого месяца… просто восхитительно!
Дмитрий почувствовал ледяной холод в пальцах.
— Простите… Ярослав? Вы говорите о каких процедурах? Мама утверждала, что обращалась к вам из-за мигреней…
Хирург рассмеялся добродушно и не заметил побледневшее лицо Ларисы.
— Мигрени? Нет-нет! Ваша мама настоящий ценитель эстетики. Мы провели комплексную программу «Остановка времени». Да, это было недешево… но взгляните на неё! Разве можно сказать ей шестьдесят пять? Она выглядит скорее как ваша старшая сестра!
— А сколько… сколько стоит такой курс? — голос Дмитрия дрогнул.
— С учётом индивидуального ухода и препаратов из Швейцарии… около двадцати тысяч евро за основной этап плюс восстановление после процедур.
Зал словно погрузился в тишину. Музыка играла где-то вдали, но для Дмитрия всё сузилось до испуганного взгляда матери.
— Двадцать тысяч?.. Мама… ты говорила про долги по аренде… Про то, что лавка гибнет от кризиса… Ты… ты брала у Оксаны деньги ради этого?
Оксана сделала шаг вперёд. После трёх месяцев молчания её голос прозвучал мягко и уверенно:
— Не только ради этого, Дмитрий… Лариса, расскажите сыну о второй части суммы. Та половина ушла вовсе не на лицо… а на спасение вашей репутации после карточных долгов в закрытом клубе во время декабрьских праздников…
Лариса выронила бокал; хрусталь разлетелся вдребезги по полу и шампанское залила её туфли от кутюр.
— Ты… ты не могла знать об этом… — прошептала свекровь без прежнего достоинства. — Откуда?
— Я три месяца платила за ваше молчание… — сказала Оксана с печальной улыбкой. — Вы пришли ко мне в ноябре со слезами: просили держать всё в тайне от Дмитрия ради его доверия к семье… Умоляли передавать вам деньги наличными: чтобы он не увидел переводов ни в казино, ни в клинику красоты… И я давала их вам снова и снова… пока мои личные накопления не закончились и я не начала брать со счетов те средства, которые он считал нашими общими…
Дмитрий смотрел на мать так же растерянно и беспомощно: образ женщины-святой рушился прямо у него на глазах – осыпаясь подобно старой штукатурке со стены дома времени.
— Почему ты мне ничего не сказала?.. Почему позволила думать худшее о себе?.. – он повернулся к жене с болью в голосе.
Оксана горько усмехнулась:
— Потому что «Красота требует жертв», Дмитрий… Ваша семейная красота – этот фасад идеальности – требовала жертвы. И я стала ею добровольно… Но мне было важно увидеть: насколько далеко вы оба готовы зайти ради этой иллюзии совершенства… Сегодня я увидела достаточно…
Она развернулась прочь от них; но он схватил её за руку:
— Подожди! Если всё ушло ей… почему тогда ты выглядишь так будто сама тяжело больна?..
Оксана медленно освободилась от его руки:
— Это уже другая часть правды… та самая цена жизни… которую платят вовсе не деньгами…
И она ушла из зала под звуки музыки и гул чужих разговоров – оставив позади мужчину среди разбитого стекла и осознания утраты единственного человека, кто действительно его любил…
Дмитрий вернулся домой лишь под утро; дом казался ему пустым склепом без света и тепла. Он прошёл в гостевую спальню – там никого не было; только белый конверт лежал посреди кровати – тот самый конверт из стола Оксаны…
Он вскрыл его дрожащими руками: внутри были медицинские заключения и счета из онкологического центра Украины… Дата первого обследования совпадала с тем днём… когда он впервые обвинил её…
– Господи… – прошептал он едва слышно и опустился прямо на пол среди вороха бумаг…
Оказалось: Оксана молчала не только о долгах его матери – она скрывала свою собственную борьбу за жизнь…
Сорок тысяч евро ушли далеко не полностью на прихоти свекрови – половина суммы пошла на экспериментальную терапию рака IIb стадии; лечение она проходила тайком – чтобы «не нагружать» мужа во время мнимого кризиса семьи…
Она принесла свою репутацию в жертву ради лица другой женщины; свою гордость положила под ноги болезни – лишь бы муж ничего не заподозрил…
А он всё это время считал её растратчицей…
Дмитрий сидел посреди комнаты среди медицинских справок; они жгли ему руки сильнее любых обвинений или упрёков…
В этих сухих формулировках вроде «курс высокодозной химиотерапии», «подготовка к операции» скрывалась вся правда последних месяцев их жизни вместе…
Пока он обвинял её во лжи о салонах красоты…