Пока он обвинял её в расточительности и походах по салонам, она в одиночестве проводила часы в стерильных палатах, наблюдая, как капли яда медленно проникают в её кровь, пытаясь уничтожить болезнь, не разрушив при этом её саму.
Он начал вспоминать её бледность. Те странные утренние приступы слабости, которые он списывал на «леность и капризы». Её отказ от их любимого вина за ужином. Господи, каким же он был слеп.
В дверь тихо постучали. На пороге появилась Лариса. Вместо шикарного платья на ней был шелковый халат, а с лица исчезла привычная маска уверенности. Без макияжа и сценического освещения она выглядела на свой настоящий возраст — испуганная пожилая женщина, чья ложь обернулась трагедией.
— Дмитрий… — прошептала она, осторожно заглядывая внутрь. — Прости меня. Я не думала, что всё так повернётся. Я хотела как лучше… Я просто хотела сохранить лицо перед нашими знакомыми. Оксана… это она сама предложила помощь.
Дмитрий поднял взгляд на неё, и Лариса невольно отступила назад. В его глазах не было ни гнева, ни упрёка — только пустота без дна.
— Она предложила помочь потому, что осталась человеком, — произнёс он хриплым голосом. — А ты… ты знала о её болезни?
Женщина замялась; пальцы нервно теребили пояс халата.
— Я… я подозревала проблемы со здоровьем. Несколько раз после визитов в банк она выглядела ужасно… Но она умоляла ничего тебе не говорить! Говорила, что ты сейчас занят открытием нового отделения клиники и тебе нельзя волноваться…
— И ты решила этим воспользоваться? — Дмитрий медленно поднялся с кресла. — Ты знала: она из последних сил и средств прикрывает твою страсть к азартным играм и бесконечным подтяжкам… И всё равно продолжала подливать масла в огонь? Ты смотрела молча, как я разрушаю её подозрениями… и соглашалась со мной?
— Дмитрий! Я твоя мать!
— Вот именно это и страшно… — холодно бросил он. — Ты моя мать… но позволила мне превратиться в чудовище. Уходи отсюда.
— Куда же я пойду? Сейчас три часа ночи!
— Мне всё равно. Возвращайся в свою галерею искусства… спи там на антикварных диванах, которые ты «спасала» ценой её жизни. В этом доме тебе больше не место.
Когда за матерью захлопнулась дверь, Дмитрий бросился к телефону. Он звонил Оксане десятки раз подряд: сначала шли гудки вызова, потом абонент стал недоступен. Он обзвонил все больницы города и немногочисленных подруг Оксаны — ответ был один: никто не знал о её местонахождении.
К рассвету он уже стоял у дверей редакции, где раньше работала Оксана. Начальница встретила его холодным взглядом поверх очков.
— Дмитрий Андреевич? Оксана уволилась вчера утром. Сдала все дела и ушла без объяснений.
— Куда она направилась? Пожалуйста… Вероника… Я совершил ужасную ошибку! Мне нужно найти её… Она тяжело больна…
Вероника сняла очки и устало провела рукой по лбу.
— Вы только сейчас об этом вспомнили? Она работала здесь через силу… терпела боль ради каких-то «семейных долгов», о которых ничего толком не рассказывала… Адреса не оставила – сказала лишь одно: уезжает туда, где никто не сможет её найти… чтобы «провести остаток времени спокойно».
Слово «остаток» ударило Дмитрия словно кулак в грудь. Он выбежал на улицу и жадно вдохнул холодный воздух раннего утра: город жил своей обычной жизнью – люди спешили по делам, машины сигналили друг другу; кто-то смеялся неподалёку… А его мир сузился до одной-единственной цели – найти женщину, которую он предал самым подлым образом: своим недоверием.
Он отправился в их загородный дом – там было пусто; затем поехал в родной город Оксаны к дальней родственнице – та даже не открыла дверь: лишь выкрикнула через порог о том, что Оксана видеть его больше не желает.
Прошла неделя полной тишины и отчаяния. Дмитрий забросил клинику; бизнес потерял всякий смысл для него – зачем расширяться или закупать новое оборудование для сети центров здоровья… если внутри него самого наступило ледниковое оцепенение?
Он нанял частного сыщика – через трое суток тот прислал короткое сообщение: «Она находится в небольшом приморском посёлке на юге страны; арендует домик у самого края скалы над морем; состояние стабильное; почти никуда не выходит».
Дмитрий даже секунды не колебался – схватив ключи от машины и документы на рейс ближайшего самолета – помчался прямиком в аэропорт.
Посёлок встретил его шумом ветра с моря и запахом соли вперемешку с сыростью прибоя. Дом оказался белёным с выцветшими ставнями; перед входом стояли старые плетёные кресла-качалки…
Он долго стоял у калитки – боясь нарушить эту хрупкую тишину своим присутствием…
Наконец скрипнула дверь дома – изнутри вышла Оксана: укутанная в широкое пальто с кашемировым платком на голове – скрывавшим следы химиотерапии вместо прежних густых волос…
Она казалась такой хрупкой под порывами ветра с моря – словно лёгкое движение воздуха могло унести её прочь…
Оксана подошла к краю террасы дома и закрыла глаза навстречу солёным брызгам прибоя…
— Оксана… — тихо позвал он из-за калитки…
Она вздрогнула от звука голоса… но так сразу не обернулась… плечи напряглись…
— Долго же ты меня искал… Дмитрий… Зачем пришёл? Проверить вдруг остались ещё какие-то счета?
— Прости меня… — сделал шаг вперёд он дрожащим голосом.— Я знаю всё теперь… Видел бумаги… Маму выгнал из дома… Просто хочу быть рядом…
Оксана медленно повернулась к нему лицом: ни злости там уже не было – только глубокая усталость прожитых лет…
— Быть рядом?.. Когда мне нужно было всего лишь знать одно — что ты веришь мне?.. А ты выбрал цифры из банковской выписки вместо доверия ко мне… Ты поверил удобной лжи своей матери потому что так проще было оправдать собственную холодность…
— Я всё исправлю! Клянусь! Поедем хоть завтра! Лучшие врачи мира нас примут! Германия! Израиль!
Оксана горько усмехнулась:
— Красота требует жертв?.. Помнишь эту фразу?.. Она стала нашей бедой… Так вот: я принесла жертву ради тебя… Ради семьи нашей принесла себя самой болезнью этой жертвой… Но теперь хочу одного только — тишины вокруг себя…
Уходи…
— Нет!.. — опустившись прямо перед ней на колени среди дорожной пыли сказал он.— Не уйду отсюда!.. Можешь ненавидеть меня сколько хочешь!.. Но я останусь здесь!.. Буду сидеть возле этого крыльца столько дней сколько потребуется!.. Пока ты хотя бы чашку чая позволишь принести тебе!.. Второй раз одну тебя я больше никогда не оставлю!..