Оксана взглянула на него свысока. В её взгляде мелькнул отблеск прежней теплоты, но он тут же угас, сменившись приступом мучительного кашля. Она пошатнулась, и Дмитрий успел подхватить её прежде, чем она потеряла равновесие.
Она казалась невесомой, словно бумажная фигурка. В тот миг он осознал: настоящая борьба за неё только начинается. И это будет не сражение за статус или финансы — это будет битва за каждый вдох женщины, которую он едва не уничтожил своим безразличием.
Март в прибрежном посёлке был суров и откровенен. Здесь не было места городской мишуре — всё вокруг, от обветренных утёсов до солёного ветра с моря, напоминало о том, как хрупка жизнь и как мало в ней места для лжи. Дмитрий остался. Он ночевал на узком диване в гостиной, вслушиваясь в каждый звук из спальни по соседству, где Оксана боролась за свою жизнь.
Первые две недели тянулись как нескончаемый кошмар. Приступы слабости обрушивались на Оксану один за другим. Дмитрий словно растворился — он варил лёгкие бульоны, строго следовал расписанию приёма лекарств и ежедневно связывался с ведущими онкологами Украины, которых буквально поднял на ноги своей настойчивостью и средствами.
Оксана почти не разговаривала с ним. Она принимала его заботу с холодной признательностью — так смотрят на чужого человека, выполняющего долг перед больным родственником. Но однажды ночью во время особенно яростного шторма она позвала его.
— Дмитрий… — её голос был едва различим.
Он тут же оказался у кровати и взял её ледяную ладонь в свои руки.
— Я рядом, любимая. Тебе больно? Принести лекарство?
— Нет… — она еле заметно покачала головой. — Просто скажи мне… почему ты всё ещё здесь? Мама ведь писала тебе. Я видела уведомления на твоём телефоне. Она говорила тебе, что ей плохо… что она лежит в больнице…
Дмитрий горько усмехнулся.
— У неё то самое «разбитое сердце», как говорят врачи… На деле же — просто страх остаться без публики. Я перевожу ей деньги на лечение и содержание… но я больше не сын для неё. Я лишь человек, который исполняет обязательства перед прошлым. Моё место здесь, Оксана… Даже если ты никогда меня не простишь.
Она долго смотрела ему в глаза. В мягком свете ночника её лицо казалось выточенным из камня.
— Ты ведь понимаешь… что нельзя просто «исправить» всё? Сорок тысяч евро — это всего лишь цифра на бумаге… А те слова… которые ты говорил мне тогда… они проросли внутри меня глубже любой болезни. Иногда мне кажется: я заболела именно от них…
Дмитрий закрыл глаза и тяжело сглотнул подступивший комок.
— Я понимаю… И буду носить это внутри до конца своих дней… Но дай мне шанс хотя бы пройти этот путь рядом с тобой до самого конца — каким бы он ни оказался…
Через месяц наступил переломный момент: экспериментальное лечение наконец-то дало первые плоды усилий Оксаны и вложенных средств. Анализы улучшились, лицо стало светлее без прежней болезненной серости под глазами.
В один из тёплых апрельских дней Дмитрий уговорил её выйти к морю: вынес её на руках к берегу и усадил в кресло под пледом прямо у воды.
— Посмотри туда… — он указал вдаль, где небесная лазурь растворялась в синеве моря. — Врачи говорят о возможной ремиссии… У нас есть шанс…
Оксана молчала; она глубоко втягивала насыщенный йодом воздух морского бриза.
— Шанс на что именно, Дмитрий? Вернуться туда… где каждая стена помнит обыск моих вещей? Где твоя мать пила чай и рассуждала о моей «жадности»?
— Нет… — твёрдо ответил он. — Мы туда больше не вернёмся никогда… Я продал тот дом… И квартиру тоже… И свою долю в филиале…
Оксана удивлённо посмотрела на него:
— Ты правда отказался от всего?
— Это никогда не было моей жизнью по-настоящему… Лишь декорации для чужих ожиданий… Я купил этот домик у прежнего владельца… А ещё участок повыше по склону – там хочу открыть небольшой центр восстановления для тех, кто не может позволить себе такое лечение… Хочу положить конец жертвам ради чужих стандартов счастья… Хочу просто жить – с тобой или один – но зная: ты здорова…
Оксана прикрыла глаза – впервые за долгое время губы тронула улыбка: слабая и искренняя – без маски светской учтивости.
Прошло полгода.
Антикварный магазинчик в Кропивницком сменился уютной кофейней с витриной из резного стекла и запахом корицы внутри. Лариса теперь жила скромно – в небольшой квартире на окраине города; жильё оплачивал Дмитрий. Больше она не носила драгоценностей и забыла дорогу к косметологам – теперь её увлечением стали фикусы да письма сыну; ответы приходили редко – короткие строки раз в месяц без эмоций или обещаний…
Она получила то единственное чувство, которого боялась всю жизнь – правду о себе самой; оно оказалось самым горьким лекарством из всех возможных…
А тем временем у моря жизнь текла иначе – неспешно и честно…
На белой террасе стояла Оксана: короткая стрижка «ёжиком» блестела золотистыми прядями под солнцем; длинные локоны ушли вместе со старой ролью «идеальной жены врача». Теперь перед миром стояла женщина сильная – та самая женщина, что победила смерть вместе с ложью…
Дмитрий подошёл тихо со спины и обнял её за талию осторожно; она не отстранилась – наоборот: мягко прислонилась затылком к его плечу…
— О чём думаешь? — спросил он негромко.
— О том… что красота больше ничего никому не должна… Настоящая красота приходит тогда, когда тебе нечего доказывать миру или себе самой… Когда любовь нельзя купить или вымолить молчанием… Когда можно просто дышать рядом с тем человеком одинаково…
— Ты прощаешь меня?.. — этот вопрос звучал каждый день вновь; обычно ответа не было вовсе…
Но сегодня Оксана повернулась к нему лицом; взгляд был ясным и тёплым – как море во время полного штиля…
Она протянула руку к его щеке:
— Я прощаю нас обоих, Дмитрий… Тебя – потому что ты человек со всеми своими ошибками… Себя – потому что пыталась быть святой там, где нужно было быть просто искренней…
Они стояли у края обрыва над морем; впереди их ждала долгая дорога через настоящую жизнь – трудную порой но честную до последнего вдоха…
Без масок.
Без долгов.
Без страха.
Потому что величайшая жертва уже была принесена ими обоими:
Это было их прошлое –
сожжённое дотла,
чтобы из его пепла выросло то,
что они так долго искали —
настоящая любовь без условий
и права собственности друг на друга,
только свобода быть рядом
по собственной воле
каждый новый день заново…