– Ты сейчас серьёзно? – выдавил Богдан, застыв с вилкой на полпути ко рту. Он уставился на жену так, словно та только что сказала нечто совершенно неуместное за праздничным столом. На кухне повисла тишина — густая, вязкая, в которой отчётливо слышались тиканье настенных часов и потрескивание остывающей сковороды.
Оксана аккуратно отложила вилку на край тарелки и подняла глаза. В её взгляде не было ни обиды, ни вспышки раздражения — лишь холодная, почти деловая ясность.
– Вполне серьёзно.
Богдан коротко фыркнул и откинулся на спинку стула.
– То есть теперь ты собираешься упрекать меня своей зарплатой?
– Я тебя не упрекаю. Просто ответила на твоё замечание. Ты сказал, что я плохо готовлю — я указала на то, в чём действительно сильна. Всё по-честному.
Он провёл пальцами по переносице, будто внезапно почувствовал головную боль.
– Оксан… ну ведь это звучит несерьёзно.
– А «Валентина права, ты плохо готовишь» — это звучит серьёзно?
Богдан открыл рот… закрыл… потом снова попытался что-то сказать.
– Это Валентина сгоряча ляпнула. Один раз всего. Ты же знаешь её — вспыльчивая она у нас.
– Знаю, – кивнула Оксана. – Поэтому и не держу зла на неё. Но вот на тебя — да.
Он моргнул в замешательстве.
– А мне-то за что?
– За то, что повторил её слова вслух. За этим столом. При мне.
Богдан шумно выдохнул через нос.
– Боже мой, Оксана… ну прости меня. Я ведь не хотел тебя задеть. Просто… ну правда же: мясо сегодня получилось немного жёстким.
Она посмотрела на него пристально и спокойно:
– Оно стало жёстким потому, что ты сам вчера вечером размораживал его в микроволновке на полной мощности. А я пришла домой ближе к десяти и пыталась хоть как-то это исправить.
Он отвёл взгляд в сторону:
– Я же не нарочно…
– Я знаю. Именно поэтому сейчас нет скандала. Но если каждый раз ты будешь озвучивать мнение Валентины вместо того чтобы просто сказать «спасибо за ужин после одиннадцати вечера», то разговоры между нами быстро закончатся вовсе.
Он помолчал немного, затем потянулся через стол и попытался взять её за руку. Оксана руку не отдёрнула — но и ответного движения не сделала.
– Оксан… ну извини меня. Дурак я иногда бываю…
– Бывает, – согласилась она спокойно. – Вопрос только в том — насколько часто это будет происходить дальше?
Богдан убрал руку обратно и снова откинулся назад:
– Ты сегодня как следователь какой-то…
– Нет… Просто устала делать вид, будто мне всё равно.
В этот момент из прихожей донёсся звонок его телефона. Богдан взглянул на экран и поморщился:
– Валентина…
Оксана чуть приподняла бровь:
– Ответишь?
– Ну… она же начинает переживать, если после восьми трубку никто не берёт…
Оксана тихо повторила:
— Переживает…
Богдан всё-таки нажал кнопку вызова:
— Да, мам… Всё нормально… Да-да, уже поужинали… Нет-нет, всё вкусное было… – Он бросил взгляд в сторону жены: – Оксана? Да тут… всё нормально… Да-да… передам обязательно… Спокойной ночи…
Он положил телефон экраном вниз на столешницу.
Оксана смотрела спокойно — без тени улыбки или раздражения:
— Что она просила передать?
Богдан кашлянул неловко:
— Чтобы ты… ну… не обижалась больше. Она вспылила просто…
— А ты ей что сказал?
— Что передам…
— То есть ты даже не упомянул ей о том, насколько некрасиво обсуждать мою готовку за моей спиной?
Он развёл руками:
— Ну ты же знаешь Валентину… Если начну её учить жизни — три дня потом будет пилить меня про то, какой я неблагодарный сын…
— А если молчать дальше — она продолжит пилить меня через тебя…
Наступило молчание; долгое и тяжёлое молчание между двумя людьми за одним столом.
Потом он тихо спросил:
— Ты правда думаешь… что я тебя совсем не уважаю?
Оксана сразу ничего не ответила; её взгляд был устремлён куда-то мимо него — туда, где висел календарь с непролистнутым листом уже третью неделю подряд.
— Я думаю вот что: тебе очень удобно так жить сейчас. Есть жена с доходом выше твоего почти вдвое; есть мама всегда «за» тебя; а сам ты где-то посередине между ними двумя — всем вроде бы хорошо… кроме меня почему-то становится всё хуже с каждым днём…
Богдан резко выпрямился:
— Подожди! То есть ты реально считаешь меня каким-то альфонсом? Что я тобой пользуюсь?!
— Я считаю лишь одно: тебе стало привычным перекладывать всё на мои плечи — работу мою тяну я сама; дом держу тоже я; даже твоё душевное равновесие стараюсь сохранять одна… А когда прошу хотя бы капельку уважения взамен — получаю обвинения в плохой стряпне…
Он смотрел так пристально и растерянно одновременно – будто впервые увидел перед собой настоящую Оксану:
— Оксан… но ведь это же было случайно! Я просто…
— Знаю-знаю: случайно вышло… У тебя всегда всё выходит «не специально».
Она поднялась из-за стола молча и понесла свою тарелку к раковине. Включила воду под напором; Богдан остался сидеть неподвижно за столом.
Спустя минуту он произнёс ей вслед:
— Я ведь тоже не хочу ругаться…
Не оборачиваясь к нему спиной ответила она спокойно:
— Вот поэтому пока ещё говорю прямо словами… Пока ещё можно говорить без криков…
Выключив воду и вытерев руки полотенцем насухо,
она добавила уже уходя из кухни:
— Пойду спать… Завтра с утра совещание с немцами ровно в семь утра…