Богдан кивнул, хотя она уже не видела этого.
– Спокойной ночи.
– И тебе спокойной.
Оксана направилась в спальню. Дверь закрылась за ней тихо, без звука.
А Богдан ещё долго оставался на кухне, глядя на остывшую картошку и пустую тарелку жены. В голове неотступно вертелась одна мысль:
«Она ведь действительно зарабатывает больше. И уже давно. А я… чем я вообще занимаюсь?»
Ответа он не находил. И от этого становилось особенно тягостно.
Утро следующего дня встретило ароматом свежего кофе и лёгким напряжением, которое всё ещё витало в воздухе после вчерашнего разговора.
Оксана стояла у плиты в деловом костюме цвета мокрого асфальта — именно в таком она обычно отправлялась на встречи с зарубежными клиентами. Волосы собраны в аккуратный пучок у основания шеи, на запястье — изящные серебряные часы, которые она подарила себе сама после успешного завершения крупного контракта полтора года назад.
Богдан вошёл на кухню уже одетый — джинсы и толстовка. Он работал из дома, с гибким графиком, поэтому его утро начиналось позже обычного.
– Доброе утро, – произнёс он осторожно, будто проверяя атмосферу на прочность.
– Доброе, – отозвалась Оксана, не поворачиваясь к нему. Она переливала кофе в термокружку для дороги.
Он подошёл ближе и остановился позади неё.
– Ты вчера… всерьёз это говорила?
Она обернулась и посмотрела прямо ему в глаза.
– Что именно ты имеешь в виду?
– То… что я тобой пользуюсь?
Оксана сделала глоток кофе — обжигающий и крепкий. Именно то, что нужно было ей сейчас для ясности мыслей.
– Я сказала лишь то, что ты привык к определённым вещам. Это не одно и то же.
– Для меня звучит одинаково неприятно…
– А мне каждый раз больно слышать упрёки насчёт «невкусного ужина», когда я возвращаюсь домой почти в одиннадцать вечера и всё равно стараюсь что-то приготовить…
Богдан опустил взгляд на свои кроссовки.
– Я всю ночь об этом думал…
– И какие выводы?
– Понял: ты права. Хотя бы в том смысле, что я часто не замечаю всего того груза ответственности, который ты несёшь на себе…
Оксана молчала — ждала продолжения фразы.
– Но ведь я тоже работаю… Пусть меньше тебя… но ведь не бездельничаю же совсем…
– Никто тебя ни в чём таком не обвиняет. Речь о другом…
– О чём тогда?
– О том ощущении несправедливости: когда я прихожу вымотанная после работы домой, а вместо благодарности слышу сравнение моего ужина с теми блюдами, которые готовит Валентина… Это ранит. Не потому что я слишком чувствительная – а потому что это перечёркивает мои старания…
Богдан медленно кивнул:
— Я понял… Честно понял… Сегодня вечером сам приготовлю ужин… Только скажи – во сколько будешь дома?
На лице Оксаны появилась лёгкая улыбка — первая за последние сутки:
— В девять постараюсь быть… если ничего срочного не случится… Но можешь ничего специально не делать – куплю салат по дороге…
— Нет! — он поднял руку как при обещании. — Приготовлю сам! Даже рецепт подберу!
— Хорошо… — её голос стал мягче. — Тогда до вечера…
Она поцеловала его быстро и тепло в щёку – коротко и просто – после чего ушла из кухни.
Богдан остался стоять посреди помещения и смотрел на закрытую дверь спальни.
Она была права. Он действительно привык ко многому как к должному… И это осознание неприятно кольнуло внутри…
Вечером он действительно занялся готовкой всерьёз.
Купил куриные бёдра, свежий розмарин, картофель и сливки. Нашёл пошаговый рецепт «курицы под сливочным соусом с розмарином» и строго следовал каждому пункту инструкции. Даже таймер включил на телефоне для точности времени приготовления.
Когда Оксана вошла домой, её встретил аромат жареного чеснока вперемешку с пряными травами. Она замерла у входа прислушиваясь:
— Богдан?
— Тут! — донеслось из кухни. — Пока лучше не заходи! Почти закончил!
Улыбнувшись про себя, она сняла пальто и прошла в гостиную; усталость навалилась тяжело сразу же как только она присела на диван… Но запах был уютным… домашним… таким редким среди рабочих будней…
Через десять минут Богдан вышел с двумя тарелками; поставил их аккуратно на журнальный столик перед диваном: курица выглядела аппетитно – золотистая корочка блестела под соусом; сверху лежала веточка розмарина для красоты…
— Угощайся! — сказал он с ноткой гордости в голосе…
Оксана взяла вилку и попробовала блюдо:
— Очень вкусно… правда вкусно…
На лице Богдана расцвела довольная улыбка:
— Серьёзно?
— Абсолютно серьёзно… Спасибо тебе большое!
Некоторое время они ели молча; потом Оксана отложила вилку:
— Богдан… вчера я сказала это неспроста…
Он кивнул без слов; улыбка исчезла с лица:
— Я понимаю…
— Мне бы очень хотелось избежать ситуации: когда ты готовишь раз-два в год по особым случаям… Или думаешь: раз уж я больше получаю денег – значит должна быть идеальной во всём остальном тоже… Это несправедливо…
Он поставил свою тарелку рядом:
— Я вчера Валентине позвонил… Попросил её больше никогда не высказываться о твоей еде…
Оксана удивлённо приподняла бровь:
— И как она отреагировала?