– Ой, Оксаночка… да я же пошутила. Просто, понимаешь, привычка такая – у старшего поколения…
– Это не шутка, – спокойно прервала её Оксана. – Когда вы говорите, что я плохо готовлю, а Богдан с этим соглашается – это не смешно. Это обесценивает мои усилия. И мне это надоело.
В этот момент Богдан вошёл с подносом: три чашки, сахарница и лимон на блюдце. Услышав последние слова жены, он остановился в дверях.
Валентина всплеснула руками.
– Да Боже ж ты мой, Оксаночка! Ну откуда мне было знать, что ты так близко к сердцу примешь? Я ведь от чистого сердца… Хотела помочь, подсказать…
– Я умею готовить, – сказала Оксана. – Иногда получается лучше, иногда хуже. Но я возвращаюсь домой после одиннадцати вечера — и ужин всё равно стоит на столе. А когда вместо благодарности слышу упрёки — становится очень больно.
Богдан поставил поднос на стол. Его голос прозвучал хрипло:
– Мам, Оксана права. Я тебе уже говорил по телефону: больше не надо.
Валентина перевела взгляд с сына на невестку. В её лице появилось замешательство.
– То есть… вы теперь вдвоём против меня?
– Мы не против вас, – ответила Оксана мягко. – Мы за себя. За наш покой и за то, чтобы в нашем доме царило уважение.
Наступила тишина. Только стрелки часов на стене продолжали свой ход — ровный и безжалостный.
Валентина взяла чашку и сделала глоток чая; руки слегка дрожали.
– Я думала… что помогаю вам. Всегда старалась быть полезной. Когда Богдан был маленький — я одна всё тянула… Потом он женился — я радовалась: жена у него хорошая попалась, трудолюбивая… А теперь выходит — мешаю?
Оксана ощутила жалость к свекрови — но знала: сегодня нельзя позволить ей взять верх.
– Вы не мешаете нам жить, – произнесла она уже мягче. – Просто вы часто переступаете границы… А они есть у каждого человека. Сейчас я обозначаю свои.
Богдан сел рядом с матерью и взял её за руку:
– Мамочка… мы тебя любим очень сильно. Но Оксана моя жена — и мне важно, чтобы она чувствовала себя дома спокойно и уверенно.
Долгое молчание повисло в комнате. Затем Валентина поставила чашку обратно на блюдце:
– Я поняла… Не сразу дошло до меня… Прости меня, Оксаночка… Не хотела обидеть тебя…
Оксана кивнула:
– Я верю вам… Просто давайте договоримся: если хотите помочь — спрашивайте сначала: «Можно ли?» Можно ли принести пирог? Можно ли показать рецепт мяса? Но без слов «плохо», «не так», «в наше время».
Валентина чуть улыбнулась:
– Договорились…
Они ещё немного посидели вместе: разрезали пирог, ели его вприкуску с чаем и обсуждали пустяки — погоду за окном, соседей по подъезду и приближающийся Новый год. Напряжение постепенно рассеивалось — словно воздух медленно выходил из проколотого шара.
Когда Валентина собралась уходить и обняла их обоих на прощание со словами «приеду через неделю просто так — без нравоучений», в квартире остались только двое.
Богдан подошёл к жене сзади и обнял её крепко:
– Спасибо тебе… За то что сказала всё как есть… И за то что не стала кричать…
Оксана повернулась к нему лицом:
– Мне важно было быть услышанной… Не накричать…
Он поцеловал её в висок:
– Услышали… Я точно услышал… И мама вроде бы тоже…
Она прижалась головой к его груди:
– Знаешь… сегодня я поняла одну вещь…
– Какую?
– Что больше никогда не стану оправдываться за свою зарплату или за то, что не успеваю быть идеальной хозяйкой… Это наша жизнь… И в ней должно быть уважение ко всем нашим усилиям… К нашему времени…
Он крепче прижал её к себе:
— Так и будет… Обещаю…
Они долго стояли вот так вдвоём посреди кухни под мягким светом лампы; на столе оставалась недоеденная половина пирога; а за окном тихо ложился первый январский снег…
Прошёл месяц — и перемены стали заметны даже в мелочах.
Богдан стал чаще спрашивать: «Помочь чем-нибудь?» — причём действительно помогал делами; Валентина приезжала с пирогами как раньше — но теперь всегда сначала уточняла: «Можно поставить в холодильник? Или лучше разогреть?» Ни одного слова о том «как правильно» она больше не произнесла…
А однажды вечером Оксана вернулась домой поздно после работы — а ужин уже ждал её на столе: простая паста с курицей да овощами сбоку тарелки; Богдан вышел из кухни в фартуке и чуть смущённо улыбнулся:
— Подумал… ты устала сегодня… Садись скорее…
Оксана присела за стол; попробовала еду; улыбнулась тепло:
— Вкусно получилось…
— Правда?
— Правда-правда…
Он сел напротив неё:
— Оксан… я горжусь тобой очень сильно… Твоей работой… тем как ты справляешься со всем этим каждый день… И тем что смогла тогда сказать вслух…
Она протянула руку через стол; он взял её пальцы бережно между своих ладоней:
— А я тобой горжусь тоже… За то что услышал меня тогда… И начал меняться…
Они сидели молча какое-то время друг напротив друга держась за руки – но именно в этой тишине было больше тепла чем во всех словах сказанных прежде…
А снег всё продолжал падать тихо-тихо за окном – будто сам мир наконец обрёл нужный ритм жизни…