Виктор сел рядом, бережно обхватив её холодные пальцы своими ладонями. Его руки излучали тепло, которое медленно растапливало её внутреннюю скованность.
«Я не хочу быть злой, — прошептала она, и наконец слёзы прорвались наружу, скатываясь по щекам тихими струйками боли. — Просто я устала быть хорошей. Устала улыбаться, когда внутри всё рвётся на крик. Устала притворяться, будто всё нормально, когда душа пылает».
Он обнял её, прижимая к себе и ощущая дрожь её тела. Сколько раз она поддерживала его в трудные моменты? Сколько бессонных ночей провела рядом, утешая? Теперь её сила давала трещину, и он видел это — видел, как рушится то, что раньше казалось несокрушимым.
«Давай пока не будем принимать решений, — произнёс он мягко, заглядывая ей в глаза. — Просто поговорим с Галиной. Искренне. Без упрёков и обвинений. Расскажем о своих чувствах. Возможно, найдётся решение, которое устроит всех нас. А может быть, она сама подскажет то, чего мы не учли».
Оксана молча кивнула в ответ. В её глазах ещё блестели слёзы, но сквозь них уже пробивался слабый отблеск надежды — как будто даже в этом клубке противоречий можно найти тропинку без боли и обид.
За окном дождь понемногу утихал; на стекле оставались замысловатые узоры — словно напоминание о том, что даже самые сложные картины обретают смысл под другим углом зрения. Где-то вдали выглянул солнечный луч и осветил мокрую листву клёна; на мгновение всё вокруг преобразилось — будто сам мир подсказывал: выход есть, нужно только захотеть его увидеть.
Виктор крепче сжал руку Оксаны. Впервые за долгое время он ощутил не груз неизбежности на плечах, а робкое чувство уверенности: они справятся. Пусть не сразу — но обязательно справятся. Вместе.