— Ты правда думаешь, я этого не замечаю?
Мария произнесла это вечером, когда раскладывала покупки из супермаркета на кухонном столе. Тарас развалился на диване с телефоном в руках и даже не взглянул в её сторону.
— О чём ты говоришь?
— О том, что уже семь лет подряд я провожу Новый год у плиты, пока твоя Леся с Александрой сидят за столом и обсуждают, как я изменилась. Я больше так не хочу.
Тарас оторвался от экрана и повернулся к ней.
— Что за чепуха? У нас же традиция. Приезжает мама, Александра с детьми, все собираются. Это же наша семья.
— Это твои родные. А я для них — как домработница. Мы с Никитой едем к моим родителям. Папа залил каток во дворе, сын мечтает туда попасть. Хочешь — поехали с нами. Нет — оставайся здесь, решай сам.
Тарас поднялся с места, лицо его вытянулось от неожиданности.
— Ты серьёзно? Мария, это невозможно! Всё уже запланировано! Мама закупилась продуктами, Александра везёт подарки. Ты испортишь праздник всем!
Мария резко обернулась к нему.
В руке у неё был пакет с луком — она со злостью бросила его на столешницу.
— Всем? Мне всё равно на «всех». Мне тридцать восемь лет, и я устала жить по чужим правилам.
— Это твой долг как жены! Кто будет готовить?
— Не знаю. Может быть, твоя мама? Или Александра? Или ты сам справишься — раз уж такой хозяин.
Тарас скрестил руки на груди и усмехнулся.
— Да никуда ты не поедешь. Остынешь — передумаешь.
Мария промолчала и отвернулась к окну. Тарас постоял ещё немного, пожал плечами и вернулся к дивану — был уверен: через пару дней она остынет и всё станет как прежде.
Но он ошибался.
Утром 30 декабря Мария разбудила Никиту раньше обычного.
— Вставай. Едем к дедушке Василию.
Мальчик оживился мгновенно:
— Правда? К дедушке с катком? Мамочка, а папа тоже едет?
— Нет. Он остаётся дома.
Никита немного помрачнел лицом, но тут же снова заулыбался:
— А можно мне взять Дениса из класса?
— Конечно можно.
Когда Мария застёгивала чемодан в прихожей, Тарас вышел из спальни:
— Что происходит?
Она спокойно ответила:
— Всё так же, как я сказала вчера: мы уезжаем к моим родителям.
Он всплеснул руками:
— Мария! Это безумие! Одумайся!
Она посмотрела прямо ему в глаза — взгляд был холодным и уверенным:
— Я как раз пришла в себя. Семь лет назад потеряла себя ради всех вас — хватит с меня этого спектакля.
Схватив сумку и позвав сына следом за собой, она направилась к двери. Тарас остался стоять в коридоре ошеломлённый тем фактом, что всё это происходит наяву. Дверь захлопнулась за ними глухо и окончательно. Он остался один среди тишины квартиры.
Вечером 31 декабря около пяти часов Тарас метался по кухне с сырой курицей в руках: он понятия не имел даже с чего начать готовку. Холодильник оказался почти пустым — Мария ничего не оставила нарочно перед отъездом. Тогда он набрал номер матери:
— Мам… Приезжай пораньше… Мне нужна помощь… Мария уехала к своим… Я один…
На том конце повисла пауза; потом послышался ледяной голос Леси:
— Что значит «уехала»? Тарас! Ты совсем страх потерял?! Я не собираюсь стоять у плиты в праздник! Это дело жены сына! Пусть немедленно возвращается!
Он попытался возразить:
— Но мама… я ведь совсем не умею…
Голос стал ещё строже:
— Меня это не касается! Я приеду ровно к восьми — как договаривались! И чтобы стол был накрыт должным образом…