Полка наверху — баночка горчицы и завалявшийся лимон, которому уже пора на покой. Средняя — одинокий огурец, давно утративший свежесть. Нижняя — пустая до дна. В морозильной камере — только лёд. Много льда.
— Ну да, — произнесла я негромко. — Правда, не страшно. Даже красиво по-своему.
Он захлопнул дверцу холодильника резко, словно ставил точку в разговоре.
— То есть это я виноват? — спросил он, не глядя в глаза.
— Нет, Маркиян, — ответила я с усталостью в голосе. — Конечно же, это волшебница по ночам уносит еду из холодильника и раздаёт её твоим близким. Я вздохнула. — Конечно ты.
Он опустился на стул и закрыл лицо руками.
— Это же родные… — пробормотал он едва слышно.
— А я тебе кто? Соседка по кредиту?
Пальцы его сжались в кулаки. Он молчал.
А ведь всё начиналось так светло. Мы только поженились: он был внимательным и заботливым, я полна энтузиазма и надежд. Вместе ходили за покупками, выбирали продукты, смеялись над ценниками на сыр. Он часто повторял:
— Главное, что мы вместе.
Но со временем «вместе» стало означать: я тружусь за двоих, а он щедро раздаёт деньги направо и налево.
Сначала это были мелочи:
— Наталье немного нужно помочь. — Ивану не хватает на бензин. — Оленьке надо взять лекарства.
Я вовсе не против поддерживать семью. Дело не в самой помощи как таковой. Проблема в том, что она стала обыденностью. Стоит им позвонить — он тут же переводит деньги. А потом мы вдвоём остаёмся с пустыми тарелками и полками.
Когда я попыталась осторожно намекнуть ему о наших собственных нуждах, он выдал гениальную фразу:
— Дарина, ты слишком зациклена на деньгах. Это некрасиво.
Некрасиво? Считать свои расходы неприлично? А чужие долги оплачивать красиво? Помогать всем подряд до последней гривны эстетично?
Тогда я лишь улыбнулась сквозь раздражение… Сейчас уже нет.
— Маркиян… — сказала я спокойно и села напротив него за столом. Он поднял взгляд: усталость боролась в нём с раздражением и чувством вины одновременно.