Он тяжело опустился на стул, словно ноги перестали слушаться. Несколько секунд смотрел на ладони, затем положил их на колени, после чего переложил на стол. Пальцы начали нервно постукивать по поверхности. Он не знал, с чего начать. Как подобрать слова. Марьяна молча ждала, давая ему возможность собраться с мыслями. Наконец Данило выдохнул:
— Это… Это не так, как ты думаешь.
— А как я думаю? — спокойно уточнила Марьяна.
— Ты считаешь, что у меня кто-то появился.
— А разве это не так?
Данило поднял взгляд и встретился с её глазами. Хотел солгать, но не смог — опустил голову обратно.
— Марьяна… Я не хотел этого. Всё вышло случайно. Мы просто…
— Не нужно вдаваться в детали, — перебила она его без эмоций. — Мне всё равно, как это «вышло». Меня интересует другое: сколько это продолжается?
— Полтора месяца примерно… — ответил он почти шёпотом.
— И ты собирался мне рассказать? Или думал продолжать играть со мной?
Марьяна объяснила: доверие не исчезает внезапно — оно разрушается постепенно, мелочами вроде походов в ванную с телефоном. Она откинулась назад и скрестила руки на груди.
— Знаешь, Данило… Я ведь не глупая. Давно чувствовала неладное: твои вечные «задержался», телефон экраном вниз каждый раз, разговоры в ванной под шум воды… Чеки пропадают… По отдельности всё это можно было бы списать на совпадения. Но вместе — это уже мозаика. Очень чёткая картина выходит. Доверие рушится не за один день. Оно умирает понемногу: маленькой ложью, недосказанностями, спрятанными чеками и этими твоими разговорами за закрытой дверью ванной комнаты… И ты сидишь думаешь: всё нормально, она ничего не замечает… А она видит всё до мелочей. Просто ждёт момента услышать правду от тебя самого… Но ты молчишь… И тогда доверие умирает окончательно.
Данило сидел молча с опущенной головой и не находил слов.
Она поднялась из-за стола и начала складывать бумаги в папку:
— Решения будут приниматься после честного разговора — а не за спиной и не между делом.
Марьяна аккуратно сложила выписку и убрала её в папку с документами. Закрыв её и поставив на полку у стены, повернулась к нему:
— Я устраивать сцену не собираюсь: ни криков тебе, ни разбитой посуды… Это бессмысленно сейчас. Ты сделал свой выбор тогда, когда начал встречаться с другой женщиной и скрывать это от меня… Теперь моя очередь выбирать путь дальше… Но только после того как мы поговорим по-настоящему откровенно: без лжи и этих твоих «так получилось». Мне нужна правда — вся целиком… Только тогда я решу для себя окончательно.
— Марьяна… Давай сейчас поговорим? Я всё расскажу…
Он поднялся было со стула навстречу ей.
— Нет… Не сейчас… — остановила его она спокойно. — Мне нужно время подумать… И тебе тоже стоит обдумать всё хорошенько перед тем как говорить… Потому что второго шанса сказать правду у тебя уже может не быть…
В ту ночь Данило остался спать на диване; тишина между ними была оглушающей своей плотностью и весомее любых слов или криков. Марьяна ушла в спальню и закрыла за собой дверь; он остался один на кухне ещё минут десять стоять у окна неподвижно… Потом достал из шкафа подушку с пледом и устроился в гостиной на диване… Свет выключать он так и не стал: лежал смотрел в потолок… В голове крутились мысли одна за другой – вспоминал моменты прошлого – пытался понять точку невозврата…
А тем временем Марьяна тоже лежала без сна – глядя в темноту спальни – прислушиваясь к этой новой тишине между ними… Она была пугающе осязаемой – хуже любого скандала или выяснения отношений… После громких слов иногда приходит прощение – а вот после такой тишины остаются только решения… Безвозвратные…
И впервые за долгое время Марьяна ощутила внутри себя ясность вместо растерянности: теперь она знала больше чем он думал – понимала глубже – видела дальше – и больше закрывать глаза ни на что уже точно не собиралась…
Утром она проснулась первой: умылась, оделась спокойно… Вышла на кухню — Данило сидел там же за столом с кружкой кофе; глаза красные от бессонной ночи…
Он посмотрел ей прямо в лицо:
— Марьяна… Можем поговорить?
Она ответила ровным голосом:
— Вечером поговорим… Сейчас мне надо идти на работу… Вернёмся оба вечером домой — тогда спокойно обсудим всё как взрослые люди… Подумай до вечера хорошо над тем что скажешь…
Она взяла сумку со стула у двери и вышла из квартиры; спустилась лифтом вниз во двор; сделала шаг наружу…
И впервые за много недель почувствовала облегчение внутри себя—not радость даже—a именно облегчение…
Больше никаких догадок или подозрений; теперь она знала точно; картина сложилась полностью…
Теперь можно было действовать осознанно – без истерик или импульсивных решений – спокойно и чётко…
Она видела гораздо больше чем Данило мог предположить…
И притворяться будто ничего страшного нет – больше никогда уже не станет…