Вечер завершился в тишине за ужином. Дети разошлись по своим комнатам, а я осталась на кухне, задумчиво глядя на детские рисунки, прикреплённые к дверце холодильника. Вот человечки, изображающие семью — работа Оксанки из первого класса: мама с широкой улыбкой и двое малышей, крепко держащихся за её руки. А рядом — супергерой от Ивана: он почему-то с моей причёской и в фартуке с надписью «Лучший повар понедельника».
Неожиданно сверху донёсся лёгкий шорох. Сердце екнуло. Только не это… Не сейчас.
Я осторожно поднялась по лестнице. Из чердачного люка пробивался свет, а вслед за ним послышался голос Ивана:
— Посмотри, что я нашёл…
В его руках была та самая записка — пожелтевшая от времени, но всё ещё хранящая секрет той судьбоносной ночи.
Я застыла на верхней ступеньке, не в силах сделать шаг вперёд. Шестнадцать лет вымышленных объяснений и уклончивых ответов рассыпались в одно мгновение. Горло пересохло, а в голове крутилась одна мысль: «Я могу потерять их… прямо сейчас».
— Мам? — голос Оксанки дрожал. — То есть… кто ты нам на самом деле?
Развязка назревала давно — и она настигла нас здесь, среди пыльных коробок прошлого и неловкого молчания настоящего.
— Я… даже не знаю, как начать, — мой голос прозвучал глухо в затхлой тишине чердака.
Оксанка щёлкнула выключателем старой лампы на столе; её тусклый свет заставил наши тени метаться по стенам словно актёры немого кино. Иван всё ещё держал записку; его пальцы заметно дрожали.
— Может быть… начнёшь с правды? — в голосе Оксанки прозвучала решимость.
Я опустилась на скрипучий сундук; колени подогнулись от напряжения. Сколько раз я мысленно проигрывала этот разговор перед зеркалом… Но теперь все заранее подготовленные слова исчезли без следа.
— Помните историю с Баламутом? Когда он якобы съел мои бумаги? — неожиданно начала я.
— Причём тут это?.. — начал было Иван.
— Тогда я сказала вам, что это была худшая ночь в моей жизни… Я солгала. Самой трудной и одновременно самой важной оказалась ночь шестнадцать лет назад… когда я пыталась испечь блинчики посреди ночи.
И тогда я рассказала им всё: о том стуке в дверь; о корзинке у порога; о записке внутри неё… О страхе и панике той ночи. О том, как судорожно искала советы вроде «как успокоить младенца». О бессонных ночах и первых улыбках…
— Я должна была обратиться к властям… — мой голос дрожал сильнее с каждым словом. — Но когда посмотрела на вас… просто не смогла этого сделать.
— Ты нас украла… — прошептала Оксанка почти неслышно.
— Нет! То есть да… вернее… — я запнулась под напором её взгляда. — Я забрала вас у системы, которая сделала бы из вас просто цифры в отчётах. У детдома, где могли бы вас разлучить навсегда… У всего того мира, которого вы не заслуживали!
Иван медленно опустился на пол рядом со старым комодом и прислонился к нему спиной.
— А наши настоящие родители?.. Ты даже не пыталась их найти?
— Пыталась! — я поднялась и подошла к коробке у стены. — Вот…
Внутри лежали вырезки из газет, распечатанные страницы форумов, копии писем во всевозможные учреждения… Десятилетие поисков без единого результата.
— Я искала их… Боже мой, как же я старалась! Но…
Я беспомощно развела руками перед открытой коробкой архивов своей надежды.