До новоселья Марины и Дмитрия, которое они решили отметить одновременно с очередной годовщиной свадьбы, оставалось всего два дня. Был тихий четверговый вечер. Марина устроилась за кухонным столом и внимательно сверяла список продуктов с заказом: часть покупок должны были доставить уже завтра. Из гостиной доносились приглушённые звуки телевизора — Дмитрий, как обычно, смотрел свой любимый детектив.
Через несколько минут он появился на кухне, налил себе стакан воды и, не спеша, опёрся бедром о край столешницы. В его движениях не было ни нервозности, ни суеты. Напротив, он выглядел слишком спокойным — именно так Дмитрий обычно начинал разговоры, в которых заранее считал себя правым.
На субботний праздник были приглашены и родители Марины, и его собственные мать с отцом. Но эта мысль, как выяснилось, давно не давала Дмитрию покоя. Последние дни он, видимо, обдумывал другой вариант и теперь решил наконец озвучить его.
— Марина, я тут насчёт субботы подумал, — произнёс он мягко, будто заранее стараясь смягчить удар. — Давай сразу договоримся: без обид. Твоим можно сказать, что всё переносится. Или что мы решили сделать праздник в другом формате. Ну… придумай что-нибудь, чтобы они не приехали.
Марина подняла глаза от листка. Карандаш застыл у неё между пальцами.
— В каком смысле — не приехали? — медленно переспросила она, надеясь, что неправильно поняла. — Ты предлагаешь мне спрятать собственных родителей? Дмитрий, они ещё неделю назад купили билеты на поезд. Мама уже там у себя половину блюд приготовила, чтобы привезти с собой. И что я им теперь скажу?
— Ну скажи, что у меня срочная командировка. Или что начальство внезапно решило приехать, — Дмитрий чуть поморщился, будто речь шла о мелкой бытовой неприятности, которую легко устранить. — Марина, давай без иллюзий. Ты же прекрасно знаешь мою мать. У неё прадед во Львове гимназию держал, у них в семье вся жизнь построена вокруг происхождения, манер и разговоров о культуре. Она опять начнёт рассуждать о балете, вернисажах и поэтах начала прошлого века. А твои родители в ответ заведут разговор про теплицы, рассаду или цены на удобрения. Они хорошие люди, я не спорю, но они ведь совсем простые, рабочие.
Он сделал шаг ближе и положил ладонь ей на плечо, будто пытался выглядеть заботливым и рассудительным.
— Зачем нам всем это устраивать? Им самим будет неловко. Они будут сидеть напряжённые, не зная, куда деть руки и что сказать. Я просто хочу, чтобы никто не чувствовал себя лишним. Давай лучше я оплачу им поездку на следующие выходные? Поедем все вместе куда-нибудь за город, в приличный санаторий. Отдохнут, сменят обстановку. Разве плохо?
Говорил Дмитрий ровно, уверенно, почти ласково. Он, казалось, искренне считал своё предложение разумным и даже благородным. А Марина смотрела на его аккуратно выбритое лицо, на безупречный пробор, на это спокойное выражение превосходства — и чувствовала, как внутри у неё медленно тяжелеет холодный ком. Он не пытался избавить её родителей от неловкости. Он просто стыдился их.
Отец и мать Марины, Александр Сергеевич и Ольга Викторовна, жили далеко от города. У них было крепкое хозяйство: большой участок земли, две серьёзные теплицы, дававшие стабильный доход. Они привыкли работать руками и головой, вставать рано, считать расходы и отвечать за каждую вложенную гривну. Это были прямые, сильные люди — с натруженными ладонями и удивительно чистыми, открытыми сердцами. В живописи импрессионистов они, может, и не разбирались, зато точно знали цену труду и никогда не позволяли себе смотреть на других сверху вниз.
О семье Дмитрия такого сказать было нельзя.
И в этот момент Марина невольно вернулась мыслями к их свадебному банкету — к тому вечеру, когда настоящего скандала вроде бы не случилось, но унижение всё равно чувствовалось в каждом взгляде и каждой улыбке.