Роман вцепился в край стола.
— Оксана, давай без жёсткости, — попытался он изобразить улыбку. — Он нормальный парень. Платит. Это буквально пара недель, максимум три. Я с ним уже договор подписал…
— Какой договор?
— Самый обычный. Нашёл шаблон в интернете. «Временное безвозмездное проживание»… ну, почти безвозмездное.
— Роман, — я наклонилась ближе к нему, — у нас только что родилась дочь. Мы не спим ночами. У меня грудь живёт своей жизнью. Повсюду кровати, простыни и подгузники. И ты приводишь взрослого мужчину жить за стенкой от нас — без моего ведома и согласия? Это не «почти». Это «совсем». Ты вообще осознаёшь?
Он ничего не ответил. И это молчание я запомнила как тишину, которая звучала громче любого крика.
Я вернулась в детскую комнату. Богдан стоял там так, будто сдавал экзамен.
— Богдан, — сказала я спокойно. — Всё просто: сейчас ночь, и у тебя явно нет другого места для ночёвки. Ты рассчитывал остаться надолго, но переночуешь одну ночь на кухонном диване. Утром найдёшь себе другой вариант жилья. Мои доводы: здесь новорождённая малышка. Здесь я сама. Здесь моя кровать и мои ночные истерики от усталости и боли. Мне не нужны свидетели этого спектакля жизни. Ты ведь не чудовище — просто оказался не там и не тогда.
— Я… — он замялся, растерянно глядя на меня. — Я думал, Роман…
— Роман плохо подумал, — сказала я ровным тоном. — Но после этого разговора он начнёт думать лучше.
Богдан кивнул и начал собирать свои вещи: аккуратно сматывал провод зарядки вокруг ноутбука так же тщательно, как матрос канат на пристани укладывает кольцами.
Я вынесла из детской чужой плед и балдахин (позже выяснилось: это Богдан повесил для фото «жене красиво будет»), чашку с отпечатками чужих губ… И вдруг ощутила: воздух снова наполняет мои лёгкие.
Ночь была сущим кошмаром: Елизавета просыпалась по команде природы – «ещё разочек». Я сидела с ней на руках в темноте и размышляла о границах: как легко слово «временно» превращается в бесконечное «потом». Как доброта мужа оказывается вовсе не универсальным ключом ко всем дверям.
Утром я набрала Надю.
— Мам… у нас тут жил “временный квартирант”.
— Что за ещё? — Надя скрипнула зубами так громко, что даже через трубку было слышно хруст эмали. — Оксана! Ты же знаешь меня: за мир во всём мире обеими руками! Но если твой Роман решил открыть мини-гостиницу дома – я ему швабру подарю и лицензию оформлю!
— Он уже ушёл сам… после моей речи… но теперь у меня вопрос: как нам с Романом дальше жить вместе, если его “временно” стало образом мышления?
— Разговаривать надо! По-взрослому! И чтобы без Вариного вопля фоном! – строго сказала Надя. – Я приеду часа на три – ты поспишь немного наконец-то… А потом начнёте строить дом заново – кирпичик за кирпичиком под названием “мы договариваемся”.
Я отключила звонок и пошла ставить чайник на плиту.
На кухонном диване сидел Богдан с рюкзаком у ног; выглядел он виновато и жалко – словно мокрый кот после ливня.
— Через час уйду… нашёл знакомого на пару ночей приютиться… Простите…
— Богдан… — наливая ему чай, произнесла я спокойно: — Запомни одно правило: в дом с новорождённым нельзя заходить даже крадучись на цыпочках… Даже если всего лишь “на чуть-чуть”. Это как операционная: вход только чистыми руками и исключительно по делу… А у нас пока ни рук чистых нет, ни дела подходящего тоже нет…