Он кивнул и уехал. Я закрыла за ним дверь, прижалась лбом к прохладному дереву и впервые за сутки беззвучно расплакалась — не от обиды, а от изнеможения.
Днём пришла Надя. Взяла на руки Елизавету с такой уверенностью, словно всё было по-прежнему. Я моментально провалилась в сон. Очнулась от приглушённого спора на кухне. Надя и Роман говорили шёпотом.
— …понимаешь, — говорила Надя, — «доброта» не означает «безответственность». Ты мог помочь человеку деньгами, мог найти ему ночлег, отвезти куда-то. Но привести его в детскую? Ты правда не осознавал, как это выглядит?
— Осознавал, — прошептал Роман. — Думал, успею всё убрать до её прихода… что Оксане понравится… что… Я хотел создать уют: балдахин, торшер, кресло. Богдан помог всё организовать, и я подумал…
— Ты думал так, будто Оксаны вовсе нет рядом с тобой, — Надя поставила чашку на стол. — У вас семья: ты, жена и ребёнок. А ты вел себя так, будто играешь дуэтом. И напрасно.
Я вышла на кухню.
— Надя… спасибо тебе большое. Дальше мы справимся сами.
Она поняла без слов. Поцеловала Елизавету, меня и Романа по очереди — с выражением лица «вот бы тебе тоже мозги кто поцеловал» — и ушла.
Мы остались вдвоём за столом. Роман теребил салфетку в руках.
— Я виноват… сильно виноват. Мне казалось… даже не знаю что именно казалось… Что я герой какой-то. Что смогу решить всё сам и тебе станет легче. Не хотел ставить тебя перед фактом… но именно это и сделал.
— Я не судья тебе, — ответила я спокойно. — Я просто человек без сна три ночи подряд… И в детской у меня стоял чужой ноутбук! Давай договоримся: больше никаких решений за моей спиной.
— Согласен полностью! Пиши правила — подпишу хоть сейчас!
— Я ведь не юрист… — вздохнула я устало. — Но давай составим простые пункты для нас двоих: повесим их на холодильник как напоминание… Ведь «временно» часто становится «навсегда», если заранее ничего не обсудить.
Мы придумали их вместе вслух – как будто давали друг другу обещание:
Я написала маркером на листке бумаги и прикрепила его магнитом с котиком и печеньем к холодильнику. Мы посмотрели молча на этот листок правил. Он подошёл ко мне ближе, обнял крепко и уткнулся носом в мои волосы.
— И ещё одно… — сказал он тихо. — Хочу попросить прощения у Елизаветы… Это странно?
— Нет… нормально вполне… Она услышит тебя позже сама… А сейчас пусть услышит меня: я люблю твоё доброе сердце… Но давай научим его советоваться с головой – и со мной тоже.
— Договорились! – кивнул он серьёзно.
Через пару дней позвонил Богдан:
— Оксана? Привет! Нашёл комнаты на месяц вперёд… И ещё: Роман дал мне денег взаймы – ты об этом пока не знала… Верну через пять дней точно! И знаешь что?.. Спасибо тебе огромное! Ты могла выгнать меня той ночью сразу же… А оставила до утра – объяснила всё по-человечески… Я даже не подумал тогда о том взгляде женщины после роддома… Прости меня – дурака такого… Но я стараюсь меняться!
— Учись дальше! – сказала я ему спокойно. – И купи уже Роману нормальный плед наконец-то! А тот старый забери обратно себе!
— Уже купил! – засмеялся он в трубку весело. – Балдахин тоже сниму скоро! Если честно – он Марьяне нужнее для инстаграма, чем детям…
Я невольно улыбнулась: иногда мир действительно понимает с первого раза.
Вечером заглянула соседка Оленька – та самая всезнающая из подъезда. Принесла кастрюлю борща со словами: «Чтоб ты тут совсем с голоду не упала!»