Это был настоящий удар ниже пояса. Ключи символизировали безраздельную власть свекрови — она могла появиться в любой момент, переставить вещи по своему усмотрению, заглянуть в холодильник.
— Прокляну вас! — прошипела она, бросив связку ключей на пол. — Больше меня здесь не будет! Надя, собирайся! Я переезжаю к тебе! Ты ведь не бросишь родную мать!
Надя внезапно прекратила всхлипывать и с испугом уставилась на неё.
— Мам, ну как я тебя приму? У меня же однокомнатная… И вообще, сегодня Арсен должен прийти… Может, ты всё-таки домой?
— Нет, к тебе! — отрезала Галина. — Мне нужен уход! Я больна! А ты, Тарас, ещё приползёшь назад, когда эта тебя обдерёт до нитки!
Они ушли с громкими проклятиями и такой силой захлопнули дверь, что со стены посыпалась штукатурка.
В квартире воцарилась тишина. Настоящая.
Тарас опустился перед Оксанкой на колени и прижался лицом к её животу. Его плечи дрожали.
— Прости меня… Господи, какой же я слабый… Прости…
Оксанка провела рукой по его волосам. Вместо злости осталась только усталость и странное ощущение освобождения.
— Поднимайся, — произнесла она мягко. — У нас ведь есть бутылка вина. Та самая. Я вчера купила вторую и оставила в машине. И давай закажем пиццу. Готовить больше не хочу. По крайней мере сегодня точно.
Эпилог (Полгода спустя)
Жизнь расставила всё по своим местам с такой издевкой, какую не выдумает ни один драматург.
Галина попыталась устроиться у Нади. Их хватило ровно на четырнадцать дней. «Любимая дочка», привыкшая только получать заботу, оказалась совершенно неспособной её отдавать.