Ссоры начались с того, что мать вмешивалась в личную жизнь Нади и настаивала на особом питании. В конце концов, Надя настояла, чтобы та вернулась в свою квартиру, объяснив это необходимостью «личного пространства».
Теперь Галина жила одна. Соседки, которым она прежде с гордостью рассказывала о «прекрасных детях», теперь старались держаться от неё подальше — слухи о её непростом нраве быстро распространились благодаря Валентине. Та регулярно звонила Тарасу: жаловалась на одиночество, больные ноги и растущие цены. Тарас поддерживал её материально, покупал лекарства, но сам не навещал. И Оксанку с собой не приглашал. У матери больше не было ключей от их дома.
Надя рассталась с очередным поклонником и попыталась занять у брата денег на «перезагрузку на Бали», но впервые получила решительный отказ. Пришлось искать работу — устроилась администратором в салон красоты. Привычное чувство превосходства исчезло — пришлось осваивать искусство вежливости.
А тем временем Оксанка и Тарас сидели на террасе своего нового небольшого загородного дома. Старую квартиру они продали — слишком много тяжелых воспоминаний хранили её стены — и оформили ипотеку на дом с участком.
Оксанка наливала чай. Она заметно постройнела, сменила стрижку и больше не сутулилась.
— Знаешь… — сказал Тарас, наблюдая за закатом. — Только теперь я понял, что такое настоящая семья. Это когда никто никого не пожирает изнутри.
Оксанка мягко улыбнулась и положила руку поверх его ладони.
— Сражаться нужно всегда, Тарас. Даже если противник кажется непобедимым. Главное — оставаться верным себе.
Она сделала глоток чая: он был горячим, терпким и сладким одновременно — как их новая жизнь, в которой чужим желаниям больше не находилось места.