Тогда я решила, что он сгущает краски. Подумала — обычная обида на сына, не более. Но, как выяснилось, он просчитал всё заранее.
— Всё упаковала? — Тимофей возник в проёме, когда я застёгивала молнию чемодана. — Ключи положи на тумбочку. И даже не вздумай завтра появляться в офисе. Ты уволена, Оксана. Приказ уже подписан. Я — генеральный директор.
— Ты не вправе меня увольнять, Тимофей. Я соучредитель.
— Сорок процентов, милая. А у меня с матерью — шестьдесят. Мы провели собрание ещё вчера. Так что теперь ты свободна. Можешь отправляться к своей маме в райцентр — там как раз заборы обновляют.
Я ничего не ответила, лишь подхватила чемодан. Он казался тяжёлым, но я почти не чувствовала веса.
Проходя мимо Маргарита, я обратила внимание на кулон у неё на шее — золотую каплю. Подарок Лев на моё тридцатилетие. Видимо, Тимофей успел порыться в моей шкатулке, пока я была на объекте.
— Красивый кулон, — негромко произнесла я. — Носи, Маргарита. Привыкай к вещам с историей. Вскоре у тебя их станет больше.
Я вышла за дверь. Позади раздался смех Тимофей и что‑то невнятное от Маргарита.
На улице было промозгло. Я устроилась в своей машине — это было единственное имущество, оформленное на меня. Чемодан отправился на заднее сиденье, портфель я оставила рядом.
Когда ключ коснулся замка зажигания, пальцы заметно дрожали. В голове звенела одна и та же мысль: «Ты здесь гостья». Десять лет жизни перечеркнули одним росчерком.
К матери я не поехала. Вместо этого направилась в небольшой отель на окраине, где прежде останавливались наши подрядчики. Мне требовалось место, чтобы спокойно открыть портфель.
Комната оказалась крошечной и пропахшей табаком, но это не имело значения. Я опустилась на кровать прямо в пальто и положила портфель перед собой.
Внутри не было ни наличных, ни украшений. Лишь папка с бумагами и пожелтевший конверт с сургучной печатью. На нём рукой Лев значилось: «Оксана, лично в руки».
Оксана — это я по документам. Но дома меня всегда называли Оксана — так решила мама.
Я аккуратно вскрыла конверт.
«Дорогая Оксана. Если ты держишь это письмо, значит, мой сын стал тем, кем я опасался его увидеть. Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Но знай: я никогда не считал его настоящим хозяином нашего дела. Тимофей — потребитель. Ты — создатель.
Многие уверены, что здание, где находится ваша студия, принадлежит городу или арендуется. Это не так. Оно числилось за моей компанией «Вектор», которую я не объединял с вашим бизнесом. И этот объект вместе с землёй и оборудованием я завещаю тебе.
И это ещё не всё. Ознакомься со вторым документом».
С трудом удерживая спокойствие, я вынула следующий лист. Это оказалась выписка из реестра акционеров той самой компании, владевшей шестьюдесятью процентами нашей студии. Выяснилось, что Тимофей и его мать распоряжались этими долями только при жизни Лев. В завещании было предусмотрено условие: если сын совершит поступки, порочащие репутацию семьи или нарушающие права соучредителей, его часть переходит доверенному лицу. То есть ко мне.