К документам прилагался акт о нарушениях — заранее привлечённые юристы подробно зафиксировали все финансовые схемы Тимофея, в том числе вывод денег через фиктивные компании, оформленные на Маргариту.
Я читала бумаги и отказывалась верить собственным глазам. Он выстраивал эту комбинацию не один год. Он прекрасно понимал, к чему всё приведёт.
Я на мгновение зажмурилась. Перед внутренним взором возникло лицо Тимофея в ту секунду, когда он швырял вазу.
— Что ж, Тимофей, — произнесла я почти шёпотом. — Если ты решил, что я здесь всего лишь гостья, давай выясним, кто в действительности хозяин.
Следующие три месяца я словно растворилась. Не брала трубку, не появлялась в студии, не устраивала публичных разборок. Тимофей тем временем праздновал свой триумф: публиковал снимки из офиса, где Маргарита расположилась за моим столом, запускал рекламу с пафосными заявлениями о «новой эпохе».
Им и в голову не приходило, что всё это время работали мои адвокаты. Мы направили иски сразу в несколько судов, добились налоговой проверки их компаний и подготовили процедуру смены руководства.
Самым тяжёлым оказалось хранить молчание. Наблюдать, как рушится то, что я создавала годами. За пару месяцев Тимофей умудрился провалить два крупных контракта — в чертежах он разбирался слабо, а Маргарита могла лишь выбирать шторы под оттенок маникюра.
Клиенты начали выходить на меня напрямую.
— Оксана, что происходит? В проекте ошибки в несущих конструкциях! Тимофей утверждает, что это вы…
— Немного терпения, — спокойно отвечала я. — Скоро всё встанет на свои места.
Переломный момент наступил, когда Тимофей решил продать здание студии, чтобы покрыть долги, накопленные им в казино.
Он выставил объект на продажу, даже не подозревая, что формально тот никогда ему не принадлежал. Уверенность в собственной безнаказанности была настолько велика, что он даже не удосужился перепроверить документы.
Решающую встречу назначили на понедельник. Тимофей собрал в офисе потенциальных покупателей и представителей банка. Он восседал во главе стола в безупречном костюме, а Маргарита в новом платье разливала шампанское.
Ровно в десять утра я вошла в кабинет. Рядом со мной были адвокат и судебные приставы.
— Оксана? — Тимофей поперхнулся. — Что ты здесь делаешь? Я же ясно сказал, что ты тут больше не работаешь! Охрана!
— Охрана не появится, — невозмутимо ответила я, положив перед ним папку с официальной печатью. — У неё теперь другие указания.
— Что за спектакль? — он вскочил. — Господа, прошу прощения, это моя бывшая жена…
— С бывшей женой всё в полном порядке, — перебил мой адвокат. — А вот вы, Тимофей, попытались реализовать имущество, которое вам не принадлежит, и присвоили средства в особо крупном размере.
Маргарита резко побледнела и шагнула назад, но пристав преградил ей дорогу.
Тимофей судорожно перелистывал документы, и краска стремительно сходила с его лица.
— Это фальшивка! — выкрикнул он. — Отец не мог так поступить!
— Мог. И сделал это не ради тебя, а из‑за тебя, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза. — Ты называл меня функцией? Прорабом? Что ж, функции больше нет. Теперь объясняй этим людям, куда исчезли их деньги и почему здание оформлено на меня.
Разрушение Тимофея было долгим и неизбежным.