И в полицию ты не пойдешь. Ты слишком боишься огласки. Что подумают люди? «У Оксаны муж уголовник»? Да ты скорее удавишься, чем вынесешь сор из избы. Так что сядь, успокойся и выпей со мной. Помянем твой «Туарег».
— Я сказала: верни деньги, — повторила она, приближаясь к нему. — Полную сумму. Три миллиона восемьсот тысяч. Прямо сейчас. Хочешь — переводом, хочешь — наличными.
— Ты что, глупая? — Дмитрий закатил глаза. — Я же сказал: денег нет. Василий всё забрал. Всё, поезд ушёл. Заработаешь ещё. Это даже полезно — будет стимул двигаться дальше. А то расслабилась совсем.
В этот момент внутри Оксаны что-то оборвалось окончательно. Весь этот бред и грязь, которые он выливал на неё последние полчаса, достигли предела её терпения. Перед ней стоял не муж, а паразит — наглый и прожорливый клоп, высосавший из неё все силы и теперь ещё поучающий её жизни.
— Тебе это кажется забавным? — спросила она почти шепотом.
— Мне кажется, ты устроила трагедию на пустом месте, — усмехнулся он с пренебрежением. — Ну подумаешь, машина! Главное ведь — все живы-здоровы! И вообще тебе стоит быть благодарной: я избавил тебя от лишнего пафоса. Будь проще, Оксана, и к тебе потянутся люди.
Он протянул руку с намерением то ли ущипнуть её за щеку по-хозяйски, то ли похлопать по плечу в знак превосходства. Это стало последней каплей для неё — тем самым спусковым механизмом, который превратил спокойную женщину в яростную фурию.
Оксана крепче сжала связку ключей в руке; острые края впились в ладонь так сильно, что стали казаться продолжением тела — оружием вместо слов. Разговоры закончились: остались только действия — грубые и беспощадные, но единственно возможные в этой ситуации.
— Благодарна? — переспросила она ледяным голосом; в её взгляде вспыхнул холодный огонь решимости. — Сейчас я покажу тебе свою благодарность сполна, Дмитрий.
Её рука метнулась вперед быстрее любых пьяных рефлексов мужа: тяжелая связка ключей со свистом рассекла воздух и ударила его прямо над левым глазом с глухим звуком мяса о металл. Это был не женский удар – это был удар человека на грани отчаяния.
Дмитрий взвыл от боли и схватился за лицо; пошатнувшись назад, он зацепился ногой за ножку стула и рухнул на пол вместе со скатертью и посудой; бутылка разбилась вдребезги о плитку пола; стекло смешалось с коньяком и каплями крови из-под его пальцев.
— Ты совсем рехнулась?! — заорал он сквозь боль и страх, катаясь по полу с рассечённой бровью. — Ты мне глаз выбила! Я тебя закопаю!
Он попытался подняться на ноги через лужу липкой жидкости под собой… Но Оксана уже стояла рядом: кровь её не испугала – наоборот – вид поверженного «героя» придал ей силы ещё больше.
Она пнула его носком сапога в бедро – не сильно физически, но унизительно морально – как пинают бездомную шавку после кражи еды со стола.
— Поднимайся! – приказала она холодным голосом без тени сочувствия или жалости – только ледяная решимость звучала в этих словах. – Вставай и убирайся отсюда!
Дмитрий кое-как поднялся сначала на четвереньки… потом выпрямился при помощи кухонного шкафа… Кровь заливала ему левый глаз… стекала по щеке… пропитывала ворот футболки… превращая его облик в карикатурного монстра…
Пьяное притупление исчезло мгновенно… Остались только страх животного уровня… да ярость бессилия…
— Что ты творишь?! – прохрипел он одним глазом глядя на жену сквозь размазанную кровь… – Ты осознаёшь вообще?! Я сейчас вызову полицию! Побои сниму! Посадят тебя!
— Зови кого хочешь… – спокойно ответила Оксана и указала рукой на дверь… – Пусть приезжают… А я им покажу бумаги на машину… заявление о краже… подделке подписи… Всё у меня уже готово черновиком лежит…
Она сделала шаг ближе:
– И посмотрим тогда… кто первым окажется за решёткой: жена защищавшаяся от пьяного дебошира или мошенник укравший у супруги четыре миллиона…
Дмитрий застыл как статуя… Он понял: она не блефует…
В её взгляде была пугающая пустота хищника перед броском…
– Оксана… давай поговорим нормально… ну чего мы как дети?.. Погорячились оба…
Он попытался стереть кровь рукавом футболки… размазал только сильнее…
– Дай полотенце хоть… кровь остановить надо… может шить придётся…
– В травмпункте тебе всё обработают… если дойдёшь туда сам…
Она резко схватила его за ворот насквозь пропитанной потом футболки и потащила к выходу силой неожиданной для своей комплекции…
Он сопротивлялся инстинктивно… но воля была сломлена…
Теперь он был всего лишь паразитом которого отрывали от источника питания…
Без этой связи он превращался просто в слизь…
– Подожди! Мои вещи! – завизжал он уже у порога прихожей… – Куртку дай хотя бы! На улице дождь идёт! Телефон где мой?!
– Телефон купишь новый… – сказала Оксана открывая входную дверь настежь…
С лестничной клетки ворвался холодный воздух вперемешку с запахами перегара…
– Ты же мужчина вроде бы? Решатель проблем? Глава семьи? Вот теперь сам себе всё решай!
Она вытолкнула его наружу одной рукой…
Дмитрий налетел плечом на стену подъезда…
Он стоял там посреди площадки: босиком почти (в тапках), весь окровавленный лицом как после драки во дворе…
– Не сходи с ума! Куда мне идти?! Ночь же!!! Денег ни копейки!!! Ключи верни!! Я здесь прописан!!
Оксана заслонила проём двери телом:
– Нет у тебя прописки здесь больше… Была временная регистрация — завтра аннулирую официально…
А насчёт денег…
Она сделала паузу нарочито долгую:
– У тебя есть время до утра… Если к восьми утра я не увижу три миллиона восемьсот тысяч гривен у себя на счёте — я пишу заявление в полицию…
Где возьмёшь деньги — твоя забота: займёшь у Василия или продашь почку — мне плевать абсолютно…
– Ты этого не сделаешь… – прошептал он без уверенности уже…
– Сделаю легко… Ты ведь продал мою машину ради спасения чести семьи?
Поздравляю тебя: честь спасена.
Но семьи больше нет.
А теперь убирайся прочь пока я сама тебя вниз по лестнице не спустила!
С этими словами она захлопнула тяжёлую металлическую дверь прямо перед его лицом…
Щелчок замков прозвучал как финальный выстрел милосердия…
Задвижка щёлкнула сверху напоследок как печать приговора…
Дмитрий остался один посреди полутёмного подъезда…
Лампочка над головой мигала тускло как старое воспоминание детства…
Где-то наверху скулила собака отчаянно одиноко…
Он прислонился спиной к стене подъезда и медленно осел вниз до пола бетонного серого цвета времени…
Капли крови продолжали падать одна за другой между плитками грязными от чужих ног
В кармане ничего кроме пачки сигарет да дешёвой зажигалки
Телефона нет
Кошелька тоже
За закрытой дверью осталась жизнь которую он сам же предал
Тепло
Еда
Покой
Любовь
Дом
И впервые за много лет Дмитрий понял страшное:
Игры закончились
Василий ему больше не поможет
Оксана никогда не простит
Он остался один полностью один посреди огромного холодного города Украины с долгами почти четыре миллиона гривен и перспективой оказаться за решёткой ближайшей весной
Из-за двери доносилась тишина абсолютная тишина без истерик без плача без шума посуды просто тишина равнодушия человека который вычеркнул другого из жизни навсегда словно ошибочную цифру из годового отчета бухгалтерии судьбы
И тогда Дмитрий закрыл глаза
и тихо завыл
сквозь зубы
от ужаса
и бессилия
перед наступающим утром