— Вы серьёзно? — спросила она, и в голосе уже не звучало раздражения, лишь предвкушение.
— Совершенно, — слабо улыбнулась Валерия, слегка кивнув. — Пусть это будет наш с Михаилом подарок. И от Богдана тоже. Главное — сохранить мир в семье. Не ссорьтесь, умоляю. Моё сердце не выдержит ещё одной сцены.
Богдан смотрел на мать с болью в глазах. Ему хотелось закричать, запретить ей это решение, вернуть подарок обратно… Но взгляд Валерии был полон мольбы. Она вновь приносила себя в жертву ради его спокойствия — как всегда.
— Ну раз вы так настаиваете… — Александра протянула руку и уверенно взяла коробочку. — Отказываться от подарков невежливо, правда ведь? Спасибо вам, Валерия. Вы действительно мудрая женщина.
Не теряя времени, она раскрыла коробку, достала часы и застегнула их на запястье. Затем вытянула руку вперёд и стала любоваться тем, как камни переливаются на свету.
— Смотрятся просто великолепно, — самодовольно заметила она. — Богдан, ты только посмотри! Мне они действительно больше подходят. На руке твоей мамы они выглядели бы… ну слишком вычурно для её возраста.
Михаил резко отодвинул стул и поднялся.
— Пойду покурю, — бросил он и вышел на террасу, не взглянув ни на кого из присутствующих.
Богдан молча пил вино; внутри него медленно поднималась тяжёлая холодная ярость. Александра сияла от удовольствия и беззаботно болтала о пустяках, то и дело поглядывая на своё новое украшение. Для неё всё было завершено: желаемое получено.
Первое утро января выдалось тихим и залитым солнцем. Снег сверкал так ярко, что резало глаза.
Богдан проснулся с тяжестью в голове: почти всю ночь он ворочался без сна под гнётом вчерашних событий. Рядом мирно дышала Александра; во сне её лицо казалось невинным ангельским ликом… но Богдан знал цену этой маске.
Он поднялся с постели, набросил халат и спустился вниз. Кухня была пуста: родители либо ещё спали, либо ушли гулять с собакой.
Он включил кофемашину; аромат свежесмолотого кофе немного прояснил мысли.
Минут через десять в кухню неспешно вошла Александра: шелковая пижама подчёркивала её довольное настроение и свежесть после сна. На запястье по-прежнему блестели те самые часы.
— Доброе утро! — пропела она весело и потянулась к нему за поцелуем. — Кофе варишь? Сделай мне капучино?
Богдан отстранился и посмотрел прямо на часы:
— Ты даже ночью их не снимала?
— Конечно нет! Они такие удобные! Я просто не захотела расставаться с ними даже во сне! — щебетала она весело и уселась за столик. — Знаешь… я подумала: может быть к этим часам стоит подобрать новые серьги? А то мои выглядят чересчур скромно… Если мы всё равно решили пока не покупать зимнюю резину для новой машины…
Богдан поставил чашку так резко, что кофе выплеснулся из неё прямо на скатерть.
— Александра… — произнёс он тихо но отчётливо. — Ты правда не осознаёшь последствий своих поступков?
— Боже мой… опять ты начинаешь? — закатила глаза она раздражённо. — Твоя мама сама мне их вручила! Я ведь ничего у неё не вымогала! Это было её личное решение!
— Ты вынудила её это сделать… — процедил Богдан сквозь зубы. — Ты устроила спектакль перед всеми… давила настроением… испортила праздник до основания… Мама отдала тебе эти часы только потому что хотела тишины… чтобы ты перестала мучить меня своими капризами!
— Ну вот видишь! В итоге все довольны: она чувствует себя великодушной благотворительницей… я получила подарок… Что тут плохого?
— Плохого? Да ты просто чудовище… — отчеканил он каждое слово чётко.
Александра замерла с чашкой у губ:
— Что ты сейчас сказал?
— Я сказал: ты эгоистичное существо без дна жадности… И скажи мне вот что: а что ты подарила мне?
Александра моргнула:
— В смысле?.. Мы же договорились обойтись без подарков…
— Я купил тебе косметику… заказал машину… сделал подарок маме… А ты? Хоть открытку подписала? Хоть носки купила?
— Богдан! Это мелочно! Ты мужчина – твоя обязанность обеспечивать женщину подарками! – вспыхнула она визгом.
— А твоя роль только потреблять?! – шагнул он ближе к ней вплотную.– Всё это время я пытался тебя оправдать: думал – характер сложный у тебя или детство трудное было… Но нет! Просто ты насквозь испорченный человек! Ты забрала вещь у моей матери – женщины доброй до последнего дыхания – которая бы последнюю гривну отдала ради других!.. И при этом даже тени раскаяния у тебя нет!
Он глубоко вдохнул – будто собираясь прыгнуть в ледяную воду – а затем произнёс слова, которые зрели внутри него всю ночь:
— Так вот слушай внимательно: никакой машины не будет больше никогда. Заказ я отменю сегодня же утром!
Лицо Александры покрылось пятнами ярости…