От неё исходил резкий аромат тяжёлых духов, смешанный с явным раздражением.
— Слушай внимательно, девочка, — прошипела она. — Ты отдашь эту квартиру. По-хорошему или по-плохому — выбирай сама. Дмитрий — мой сын, и он всегда будет на моей стороне. Думаешь, он выберет тебя? Да он без меня и шагу не сделает! Я только скажу — и завтра же он подаст на развод. Тогда ты останешься ни с чем!
— С квартирой, — поправила Маричка. — Это моя собственность, приобретённая до брака. При разводе она не подлежит разделу.
Оксана замолчала на секунду. В её взгляде промелькнула растерянность — этот момент она явно упустила из виду.
— Маричка, милая, — тут же сменила тон Оксана на ласковый и мягкий, — зачем нам враждовать? Мы ведь одна семья! Я не желаю тебе зла, наоборот — хочу мира и согласия для всех. Давай спокойно обсудим…
— Обсуждать нечего. — Маричка сделала шаг назад, увеличивая расстояние между собой и Оксаной. — Пять лет я терпела ваши внезапные визиты без предупреждения, бесконечные наставления о том, как мне вести хозяйство и во что одеваться. Я молчала, когда вы пытались настроить Дмитрия против меня, когда брали мои вещи без разрешения и критиковали каждое моё решение. Но теперь всё — хватит.
Она обратилась к мужу:
— Дмитрий, у тебя есть выбор: либо прямо сейчас ты говоришь своей матери, что наш дом принадлежит нам двоим и она не вправе здесь распоряжаться; либо собираешь вещи и уходишь вместе с ней.
Дмитрий побледнел заметно. Его взгляд метался между женой и матерью в отчаянной попытке найти выход из ситуации.
— Маричка… ну что ты… это же мама… Она ведь просто хочет как лучше… Давай не будем устраивать сцен…
— Я абсолютно спокойна. Впервые за пять лет я чувствую себя уверенно. Выбирай.
Оксана схватила сына за руку:
— Дмитрий! Не слушай её! Она тобой манипулирует! Настоящая жена так бы никогда не поступила! Пойдём со мной домой! Переночуешь у меня сегодня, а завтра всё решим спокойно! Она ещё одумается в пустой квартире!
Дмитрий посмотрел сначала на мать… потом на жену… И Маричка поняла его решение раньше слов: всё было написано в его глазах — привычная смесь страха перед конфликтом и облегчения от того, что кто-то уже решил за него.
— Мы потом поговорим… когда все остынут… Мама права…
— Вот молодец какой! — торжествующе улыбнулась Оксана. — Пошли со мной, сынок. Пусть Маричка подумает над своим поведением.
Они направились к двери: Оксана шла уверенной походкой впереди с высоко поднятой головой; Дмитрий плёлся позади с опущенными плечами.
Когда он уже был в прихожей, Маричка окликнула его:
— Дмитрий!
Он обернулся с надеждой в глазах: возможно ждал прощения или уступки.
— Ключи оставь на тумбочке.
Его лицо вытянулось от неожиданности:
— Какие ключи?
— От этой квартиры. Моей квартиры. Той самой, которую ты хотел продать без моего ведома.
— Но я же здесь живу! Это тоже мой дом!
— У тебя временная регистрация до конца месяца. Продлевать её я не собираюсь.
Оксана резко развернулась от двери; её лицо налилось гневом:
— Да как ты смеешь?! Выгоняешь моего сына на улицу?! Это незаконно! Мы обратимся в суд! У меня есть знакомый адвокат!
— Обращайтесь куда хотите. — Голос Марички был спокоен до пугающей степени спокойствия. — А я встречный иск подам о возмещении ущерба: у меня сохранились все переводы денег на твои «проекты». Каждый чек есть в наличии.
Наступило молчание.
Маричка смотрела прямо на Оксану – впервые за все эти годы чувствуя себя не просто равной ей в этом противостоянии… а сильнее её во всём: за ней была правда, закон и собственный дом – тот самый дом, который она больше никому не позволит отнять или разрушить ради чьих-то амбиций или капризов.