Вечер напоминал ароматом корицы и запахом дорогого кондиционера для белья — сочетание, которое у меня всегда ассоциировалось с уютом и домом. Я помешивала пасту в сливочном соусе, изредка бросая взгляд на часы. Антон задерживался уже на пятнадцать минут — по меркам его почти фанатичной пунктуальности это было сродни катастрофе. Но я лишь улыбалась. За десять лет брака не исчезла та тёплая дрожь, которую вызывал звук поворачивающегося в замке ключа.
Мы были той самой парой, что привлекает взгляды в кафе: успешный архитектор и хозяйка милой цветочной лавки. «Идеальные», — как говорила Виктория, моя подруга с детства, с которой мы прошли через разбитые коленки и первую школьную дискотеку.
Антон появился, когда за окном уже сгущались сиреневые сумерки. Он выглядел измученным: галстук ослаблен, а во взгляде застыла какая-то чуждая ему отрешенность.
— Привет, родная, — он едва коснулся губами моей щеки. — На стройке полный завал. Нет сил даже помыться.
— Раздевайся, ужин готов, — ответила я спокойно, хотя внутри что-то кольнуло тревогой. Женская интуиция не кричит — она шепчет так тихо, что её легко спутать с шелестом ветра за окном.
Он бросил телефон на кухонную стойку и ушёл в ванную. Я машинально потянулась отодвинуть его гаджет подальше от края — Антон всегда был небрежен с техникой. В этот момент экран загорелся.
«Не могу забыть вчерашнее. Ты был потрясающим. Жду субботу…»
Сердце пропустило удар и тут же забилось с удвоенной силой, будто пытаясь вырваться наружу. Номер не был подписан — но я знала эти цифры наизусть. Это был номер Виктории.
Мир не рухнул мгновенно и громко — он начал рассыпаться медленно и беззвучно, словно в замедленной съёмке. Я застыла перед экраном телефона: маленький прямоугольник света только что обратил мою жизнь в руины. Рука сама собой потянулась к устройству. Пароль? День нашей первой встречи: 07.09. Экран открылся без сопротивления.
Я не хотела читать дальше… Какая-то часть меня умоляла остановиться: «Положи обратно! Забудь! Сделай вид, что ничего не случилось!» Но пальцы уже скользили вверх по переписке.
Это была не просто мимолётная интрижка… Это была полноценная параллельная реальность.
Антон: «Она опять про ремонт в спальне заговорила… Если бы знала, кого я представляю на этой кровати вместо неё — подожгла бы весь дом».
Виктория: «Терпи ещё немного… Мы ведь договорились… Скоро всё изменится… Оксана слишком доверчива — это её слабость».
«Слишком доверчива». Каждое слово впивалось в грудь раскалёнными иглами. Виктория… Та самая женщина, которой я открывала душу; которая держала меня за руку после провального ЭКО три года назад; которая помогала выбирать шторы для этой кухни…
Меня затошнило от боли и предательства одновременно. В переписке были фотографии… Виктория позировала в белье, которое мы вместе выбирали месяц назад — тогда она сказала мне: «Хочу оживить личную жизнь». Теперь я знала чью именно жизнь она имела в виду… Ответы Антона были полны страсти — той самой страсти, которую я давно перестала замечать между нами… Я всё списывала на усталость или возрастной кризис… Но никак не могла представить себе такое предательство со стороны двух самых близких людей…
— Оксана? Ты чего там застыла? — голос Антона из коридора прозвучал как удар хлыста.
Я вздрогнула так резко, что чуть не выронила телефон из рук. Он стоял у дверей ванной с полотенцем на плечах и мокрыми волосами; его взгляд упал сначала на мои руки… потом на экран телефона…
Воздух будто исчез из комнаты; наступила звенящая тишина разрушений судьбы… Антон медленно опустил полотенце себе на плечи… Его лицо стало чужим – словно маска без выражения…
— Ты копалась в моём телефоне? – произнёс он тихо… Без раскаяния – только холодное утверждение факта…
— «Потрясающим», Антон?.. Суббота?.. Виктория?.. Сколько это длится?
Я ждала объяснений… Хотела услышать хоть какую-то попытку оправдаться… Но он подошёл ко мне молча, забрал телефон из моих пальцев и спокойно убрал его к себе в карман брюк…
— Раз уж ты всё равно узнала… Наверное так даже проще будет… Мне надоело притворяться перед тобой, Оксана…
Он прошёл к столу и сел напротив тарелки с остывшей пастой…
— Ты просто ничего не понимаешь… С ней я чувствую себя живым человеком… А рядом с тобой – будто заперт навсегда среди горшков с цветами… Всё стерильно до тошноты…
Каждое его слово било по лицу сильнее предыдущего… Стерильно? Моя любовь? Наш общий дом?
— Уходи отсюда! Сейчас же! К ней! В субботу! Хоть к чёрту! Мне всё равно! Просто исчезни из этого дома до того момента как я сделаю то о чём пожалею!
Он усмехнулся – коротко и зло; эта усмешка была страшнее любых слов – потому что она была пустой…
— Как скажешь… Только помни одно: дом оформлен на мою фирму… И счета тоже мои… Так что без лишнего пафоса – тебе завтра нечем будет платить аренду своей лавки…
Он развернулся и вышел прочь даже не взяв свои вещи… Дверь захлопнулась негромко – но для меня этот звук стал последним аккордом прежней жизни…
Я осталась одна посреди идеально чистой кухни… Паста остывала под аромат базилика… Часы тикали над плитой – отсчитывая первые мгновения моей новой пустоты…
Я взяла свой телефон и набрала номер Виктории… Пальцы дрожали так сильно – но остановиться было невозможно…
Она ответила быстро – голос звучал радостно:
— Да-а-а? Уже соскучился?..
— Это Оксана,— выдохнула я.— Надеюсь ты постелила свежее бельё… Он едет к тебе…
Я отключилась прежде чем услышать её реакцию… Сил больше не осталось ни на гнев ни на слёзы… Я опустилась прямо на кафельный пол кухни…
В голове крутилась одна мысль: завтра наступит утро – а мне нужно будет как-то проснуться внутри него… Но как дышать если сердце вырвали прямо у тебя перед глазами те кому ты верила больше чем себе?..
Я ещё тогда не знала что это предательство лишь начало всего кошмара впереди; то что скрывали Антон и Виктория окажется куда грязнее чем банальная связь за спиной жены…
Первая ночь одиночества оказалась вовсе не тихой – она была оглушительной своей пустотой… Я сидела посреди кухни пока свет фонарей рисовал по стенам чудовищные тени знакомых предметов мебели…
А слова Антона звучали снова и снова как приговор: «Дом записан на мою фирму»…
Около трёх утра я поднялась наконец с пола… Тело затекло до ломоты; виски пульсировали тупой болью…
Жалость к себе теперь была непозволительной роскошью…
Если он решил играть грязно — мне нужно было знать все его карты…
Я направилась прямиком в его кабинет — место куда обычно заходила только постучавшись — уважая границы его «творческого пространства»…
Теперь же включила настольную лампу без колебаний…
Запах табака вперемешку с дорогим парфюмом висел здесь тяжёлым облаком — вызывая приступ тошноты…