— Все мы её ценили, — тихо произнёс Игорь.
— Ценили? — Лина подошла к письменному столу и извлекла из ящика пачку документов. — Вот выписки о вызовах скорой помощи. За последние три года — десять вызовов. Моя подпись стоит на каждом из них. Вот чеки из аптеки — лекарства для бабушки. Все оплачены мной. Вот договор с сиделкой — тоже моя оплата.
Она бросила бумаги на стол:
— А где же ваша любовь? Где ваша забота? Покажите мне хоть один чек, оплаченный вами!
— Мы поддерживали иначе, — пробормотал Игорь.
— Как именно? Звонили раз в неделю, чтобы узнать, жива ли она? Приходили на час с дешевыми конфетами?
Тамара Сергеевна поднялась:
— Лина, хватит! Ты говоришь так, словно мы враги! Мы — твоя семья!
— Семья, — повторила Лина. — А семья — это те, кто помогают в трудные моменты. Когда у меня были проблемы на работе три года назад, когда меня собирались сократить — кто меня поддержал? Бабушка одолжила денег, чтобы я могла переждать. А вы сказали: «Ничем помочь не можем, сама разбирайся».
— У нас тогда не было денег! — возразила мать.
— Зато на новую шубу деньги нашлись. Игорь отдавал их на казино. Ольга же могла позволить себе походы в салоны красоты.
— Это другое! — вспыхнула Ольга.
— Да, другое. Это ваши приоритеты. А у бабушки были совсем иные.
Лина села обратно в кресло, взглянула на часы:
— Знаете, что бабушка сказала мне, составляя завещание? Я пыталась её отговорить, говорила, что родственники обидятся. А она ответила: «Лина, я прожила долгую жизнь. Видела, как люди относятся к деньгам и имуществу. Не хочу, чтобы моя квартира стала предметом споров».
— Мы бы её не продавали! — горячо заявил Игорь.
— Серьёзно? — Лина внимательно посмотрела на него. — Игорь, ты же знаешь, что я в курсе твоих долгов по кредитам? Что коллекторы тебе звонят? Ты думаешь, я поверю, что ты не распродал бы свою долю в первые же дни?
— Я… я бы задумался, — пробормотал он.
— А я знаю, как ты думаешь. Помнишь, как продал мамины золотые серьги? Те, что оставила прабабушка? Сказал, что взял в долг, а потом признался — проиграл в карты.
— Это было давно! — вскрикнул Игорь.
— Пять лет назад. А для Ольги это вообще не вопрос, — Лина повернулась к сестре. — Ты же сама мне говорила полгода назад, что мечтаешь о квартире в Одессе. «Продам что-нибудь и куплю домик у моря», — твои слова.
Ольга отвернулась:
— Я просто мечтала…
— И теперь ты бы мечтала не о домике у моря, а о доле в киевской квартире. А мама, — Лина посмотрела на мать, — ты недавно говорила, что лучше бы продать свою квартиру и купить другую, но в более престижном районе.
— Ну и что? — защищалась Тамара Сергеевна. — Я имею право мечтать!
— Имеете. Но бабушка имела право не позволять вам осуществлять эти мечты за счёт её квартиры.
В комнате воцарилась тишина. За окном уже стемнело, зажглись уличные фонари. Лина поднялась, включила торшер — тот самый, под которым бабушка любила читать по вечерам.
— Знаете, что мне больше всего нравилось в бабушке? — тихо произнесла она. — Она никогда не жаловалась. Когда болела, когда было трудно — она не нылила, не винила судьбу. Она просто жила. Достойно.
— При чём тут это? — недовольно спросила Ольга.
— А при том, что вы постоянно жалуетесь. На судьбу, обстоятельства, на невезение. Но никто из вас не задумался: что вы делаете, чтобы изменить свою жизнь?
— Что я могу сделать? — взмахнула руками мать. — В моём возрасте никто не берёт на работу, пенсия маленькая…
— Можешь перестать тратить деньги на пустяки, — твёрдо сказала Лина. — На новые сумочки каждый месяц, на косметику, на такси вместо метро. Можешь найти подработку — многие в твоём возрасте работают.
— Легко говорить, — пробормотала мать.
— А Игорь может прекратить играть в карты и тратить деньги в барах, — продолжила Лина. — Может найти хорошую работу, а не хвататься за всё подряд. А Ольга может перестать менять работу каждые полгода в поисках «лёгких денег».
— Ты нас всех обвиняешь, — сказал Игорь. — А сама святая?
— Не святая. Но ответственная. Когда я хотела квартиру — копила. Когда стремилась к карьере — училась, работала сверхурочно. Когда хотела помочь бабушке — помогала, не считая расходов.