Через неделю Мария появилась снова — как и прежде, всё уже для себя решив и просто поставив Лесю перед фактом. На этот раз она приехала вместе с Дмитрием и привезла с собой какие‑то документы. Дмитрий устроился на веранде, уставившись в стол, и машинально проводил пальцем по выбоине в деревянной поверхности. Мария же уверенно расхаживала по дому, распахивала шкафы, снимала со стен фотографии, раскладывала вещи по коробкам с надписями «оставить» и «разное», выведенными маркером.
Снимок, где Леся с мужем стояли в день окончания строительства веранды, Мария сняла, повертела в руках и небрежно отправила в коробку с пометкой «разное».
Леся подошла без слов. Спокойно вынула фотографию и вернула её на прежнее место. Стекло тихо звякнуло о стену, и от этого короткого звука Дмитрий неожиданно вздрогнул.
Мария резко обернулась. Её шея покрылась пятнами, ноздри едва заметно задрожали, а голос стал визгливо‑тонким.
— Мама, ну сколько можно! Я из‑за Дмитрия по уши в долгах, а ты тут музей устроила! Ты же сама твердила — всё для детей. Так сделай это сейчас, пожертвуй домом ради внука!
Леся стояла рядом с только что возвращённой фотографией, всё ещё придерживая раму рукой. Она посмотрела на Марию и спокойно произнесла:
— Мария, ты отлично знаешь, как я люблю вас с Дмитрием. Но продавать дом я не стану.
Мария растерянно моргнула.
— Этот кредит — твой выбор, — продолжила Леся. — Ты оформила его, даже не поговорив со мной. Как обычно. Ты решаешь за всех — и за Дмитрия, и за меня — и называешь это заботой. Но это не забота. Ты просто поступаешь так, как удобно тебе. И я повторяю: дом не продаётся.
— Ты… Ты хоть понимаешь, что из‑за тебя я всё потеряю?! — сорвалась Мария на крик.
— Ты можешь лишиться денег, — тихо ответила Леся. — А я — всего, что у меня осталось.
Дмитрий, до этого не проронивший ни слова, поднялся из‑за стола. Он расправил плечи и сунул руки в карманы — совсем как в детстве, когда старался выглядеть взрослее.
— Мам, бабушка права, — сказал он, — мне не нужна квартира такой ценой.