Александр стоял между сестрой и женой, и на лице его отражалась внутренняя борьба. Орися видела, как он колеблется, подбирает слова, тщетно пытаясь найти выход, который устроил бы всех. Но такого выхода не существовало.
— Наталья… — начал он негромко. — Орися права. Ты ведь действительно… Могла бы хоть что-то принести. Хотя бы шоколадку — просто из вежливости.
— ПРОСТО ИЗ ВЕЖЛИВОСТИ?! — Наталья вспыхнула от возмущения. — ТЫ ТОЖЕ НА МОЕЙ СТОРОНЕ?! Я ТЕБЕ СЕСТРА, МЕЖДУ ПРОЧИМ!
— Именно поэтому я столько раз закрывал глаза, — с усталостью произнёс Александр. — Но Орися тоже права. Это уже переходит все границы. Ты приходишь без предупреждения, Марко ломает дорогую игрушку, а ты даже не удосужилась извиниться по-настоящему.
— Всё ясно! — Наталья резко схватила Марка за руку. — Семейка сплотилась против одной меня! Владимир, уходим отсюда. Нам здесь не рады.
Она выскочила из квартиры, потянув за собой сына. Владимир бросил на Александра виноватый взгляд, тихо пробормотал «извините» и поспешил следом за женой.
Дверь с грохотом захлопнулась.
Орися опустилась на диван, всё ещё держа в объятиях плачущего Макара. Её охватила полная опустошённость: силы покинули её в одно мгновение.
— Прости меня… — тихо сказал Александр. — Надо было раньше остановить это поведение…
— Угу… — Орися прижала сына к себе крепче. — Макарчик, родной мой, не плачь больше… Мы обязательно купим тебе нового робота. Я обещаю.
— Я так его ждал… так долго ждал… — всхлипывал мальчик сквозь слёзы.
— Знаю-знаю… мой хороший…
Из гостиной осторожно выглянула Галина и подошла ближе к дивану. Она села рядом с Орисей и мягко обняла её за плечи:
— Ты молодец… Давно пора было сказать ей правду в лицо… Я сама столько лет молча терпела её выходки… Но ты поступила правильно.
— Праздник испорчен… — устало проговорила Орися и провела рукой по лицу.
— Ничего ещё не испорчено. Сейчас успокоим Макара, нарежем ещё торта и поиграем с детьми. Праздник продолжается!
И действительно: постепенно всё вернулось в привычное русло. Дети снова начали играть друг с другом; взрослые вернулись к столу, хотя беседы стали более сдержанными и осторожными. Макар успокоился благодаря обещанию о новом роботе и вниманию гостей; он даже улыбнулся, когда одноклассники позвали его играть в прятки.
Поздним вечером, когда гости разошлись по домам, Орися мыла посуду на кухне среди гор грязных тарелок и чашек после праздника. Рядом молча помогал Александр.
— Она этого не простит… — произнёс он наконец вслух свои мысли.
— Знаю…
— Мама будет звонить… Попытается нас помирить…
— Пусть звонит…
— Орис…
— Саша… я больше не могу так жить… — она повернулась к нему лицом: усталым и решительным одновременно. — Мне надоело терпеть это снова и снова… Надоело делать вид перед всеми будто всё хорошо… Больно смотреть на то, как наш сын плачет из-за чужой наглости! Если Наталья хочет попросить прощения – пусть просит! Если хочет возместить ущерб – пусть возмещает! Но я больше молчать не стану!
Александр кивнул серьёзно и обнял её:
— Хорошо… Я рядом…
Они сидели вдвоём на кухне среди остатков праздника – посуды со следами торта и пустых бокалов – обнявшись молча под вечерним небом за окном квартиры; где-то в другой комнате мирно посапывал уснувший Макарчик…
На телефоне Ориси тем временем копились сообщения от Галины: «Наталья рыдает – требует твоих извинений», «Говорит больше никогда сюда не придёт», «Может быть ты ей перезвонишь?»
Орися выключила звук телефона и положила его экраном вниз на столешницу.
Нет… Хватит… Всё сказано правильно… И если кому-то правда кажется чересчур резкой – это уже проблема того человека, кто её слышать отказывается…
Утром она купит Макару нового робота – лучше прежнего! И устроит ему второй маленький праздник – только для них троих: без нежданных гостей или испорченного настроения…
Только они втроём… Их маленькая настоящая семья…
И это будет самый лучший подарок из всех возможных подарков для ребёнка – любовь без условий и спокойствие рядом с близкими людьми…