Рекламу можно отключить
С подпиской Дзен Про она исчезнет из статей, видео и новостей
Ганна застёгивала куртку, а Александр всё ещё не мог поверить в происходящее. Четверть часа назад он сообщил жене о своём решении развестись. Ожидал слёз, громких упрёков, разбитой посуды. Но она молча собрала вещи и теперь уходила — оставляя ему дом, троих детей и кота.
— Подожди, — он схватил её за рукав. — Ты серьёзно?
— Вполне.
Ещё три часа назад всё казалось куда проще.
— Серёжа, ты вообще понимаешь, что говоришь? — Ганна смотрела на мужа так, будто он предложил ей отправиться на Луну в кастрюле. — Восемнадцать лет вместе, трое детей, ипотека — и ты мне тут про какую-то любовь?
— Ганна, ну пойми… я вымотался. — Александр теребил салфетку в руках и избегал её взгляда. — Всё одно и то же каждый день. Как будто задыхаюсь.
— Задыхаешься? — голос её звучал спокойно, но внутри всё сжималось в ледяной комок. — А когда мы брали ипотеку — дышалось нормально? Когда Матвея из больницы вытаскивали после пневмонии — тоже хватало воздуха?
Александр трудился прорабом в строительной компании. С учётом премий получалось около ста двадцати тысяч гривен в месяц — по меркам Днепра весьма неплохо. Ганна занималась удалённой бухгалтерией для нескольких небольших фирм: выходило около пятидесяти-шестидесяти тысяч гривен ежемесячно. Дом в пригороде: сто двадцать квадратов на участке восемь соток; правда, с ипотекой почти под пятьдесят тысяч ежемесячного платежа. Жили скромно, но уверенно.
Но вот Александру к сорока шести захотелось перемен.
Эти перемены звались Александра. Двадцать восемь лет, секретарь в той же фирме. Смотрела на него так, словно перед ней не уставший мужчина с животиком и морщинами у глаз, а как минимум кинозвезда.
— Она меня понимает… — пробормотал он заранее подготовленную фразу.
— Что именно она понимает? — Ганна усмехнулась сквозь оцепенение губ. — Что ты храпишь так сильно, что стены дрожат? Что суставы ломит перед дождём? Или что носки годами прячешь под кроватью?
— Ты всё сводишь к быту…
— А жизнь и есть быт! Подъём ни свет ни заря. Завтрак троим детям. Ярину на автобус посадить, близнецов отвезти в школу… Потом вечером всех забрать домой: накормить их ужином, проверить уроки да форму погладить к утру! Это не быт? Это марафон без передышки!
Они сидели на кухне – той самой уютной кухне с фасадами цвета ванили и деревянными ручками – которую Ганна сама спроектировала до мелочей. Александр уже давно устранился от домашних дел: то работа мешает, то усталость навалилась…
— Я принял решение… — наконец поднял глаза он. — Давай разведёмся мирно: алименты оформим как положено…
Она молчала долго. В голове стучало одно: восемнадцать лет вместе… Ярине шестнадцать – через пару лет поступление… Близнецы Данил и Матвей – по девять… Кот Барсик… два хомячка… грядки весной… забор тот самый – который Александр обещает починить уже третий год подряд…
И вдруг внутри неё что-то оборвалось – то самое «что-то», что держало все эти годы терпения и надежды… Отпустило.
— Хорошо… — произнесла она тихо.
— Что значит «хорошо»?
— Развод так развод… Раз уж ты решил.
Александр опешил: он готовился к совсем другому сценарию – мысленно прокручивал сцены утешений и объяснений о том «как всем будет лучше». А тут просто «хорошо»?
— Только вот что ещё… — Ганна поднялась из-за стола и налила себе воды из фильтра; руки почти не дрожали. — Дом остаётся тебе… Машина тоже… И дети с котом остаются с тобой.
— Что ты имеешь в виду?
— Всё буквально: ты здесь прописан; ипотека оформлена на тебя; дети привыкли к дому да школе рядом… Зачем их дёргать? А я справлюсь сама.
— Ганна! Ты ведь без детей не сможешь!
— Смогу…
И сама удивилась этим словам – откуда они взялись? Откуда эта звенящая пустота внутри вдруг стала похожа на свободу?..