— Что-то случилось?
— Ганна, вернись.
— Зачем?
Восемнадцать лет тёща называла его «горе луковое». Он злился. А теперь понимал — она была права.
— Я не справляюсь один.
— Знаю. Матвей рассказал — третий день живёте на пельменях.
— Я вёл себя как дурак. Эта Александра… сам не понимаю, что на меня нашло.
— Хочешь, скажу? — Ганна скрестила руки на груди. — Сорок шесть лет, молоденькая девушка строит глазки — и ты решил, что ещё ого-го. Что можно сбросить старую жизнь, как змея кожу. Только жизнь никуда не уходит. Дети остаются. Ответственность тоже.
— Я это осознал.
— За одну неделю?
— Да.
Она внимательно смотрела на него: под глазами тени усталости, щетина недельной давности, футболка с пятнами от кетчупа.
— Заходи. Мама уехала на дачу.
Они сидели за маленьким кухонным столом. Чай в чашках давно остыл. Александр рассказывал: Барсик, сменка в школе, экскурсия, пельмени…
— Знаешь, что страшнее всего? — Он крепко держал чашку обеими руками. — Я почти ничего не знаю о своих детях. Не знал, что Данил терпеть не может помидоры. Что у Матвея аллергия. Что Ярина никогда не сидела на диете — это ты её приучила к овсянке.
— Не заставляла — приучала потихоньку.
— Какая теперь разница! Восемнадцать лет жил в семье — а ощущение будто просто приходил поесть и полежать перед телевизором.
— Ну уж нет… Ты ещё и деньги приносил домой.
— Но семья ведь не только про деньги…
Ганна молчала. Перед ней сидел уже не тот самоуверенный мужчина, который неделю назад заявил о разводе. Это был другой человек: сломленный и растерянный.
— Ты правда хочешь моего возвращения?
— Да.
— А Александра?
— Поговорю с ней. Всё объясню как есть.
— И что скажешь? Что за неделю всё надоело?
— Скажу правду: был глупцом… Убегал от того, что следовало беречь больше всего на свете…
Ганна отвернулась к окну: обида вперемешку с усталостью и желанием поверить… Но страх снова ошибиться был сильнее всего.
— Я ведь тоже не идеальна, Александр… — тихо произнесла она. — За эту неделю многое поняла сама о себе… Что всё тащила одна и никогда помощи не просила… А ты даже представить себе не мог объём моих дел — потому что я сама тебе их никогда толком не показывала…
— Почему так?
— Потому что проще было сделать самой… Чем объяснять тебе или ждать помощи… Проще саморазобраться… Вот и получилось: ты стал гостем в собственной семье…
Она была права во всём: он действительно жил как постоялец… Удобный человек с зарплатой…
— Давай попробуем иначе… — сказал он после паузы. — Я хочу быть частью семьи по-настоящему…
— Надолго тебя хватит?
Он пожал плечами:
— Не знаю… Но я хочу попробовать честно…
Ганна молчала несколько секунд… Потом повернулась к нему:
― Знаешь, что вчера сказал Матвей? «Мамочка, папа очень старается… но у него плохо выходит… Ты ему поможешь?»
Александр сглотнул комок в горле…
― Ради этого вернусь… ― её голос звучал спокойно и твёрдо ― Ради детей… Не ради тебя… Пока ― точно не ради тебя…
― Понимаю…
― И запомни: если ещё раз…
Она фразу так и не закончила – взгляд выразил всё без слов…
Вечером они вошли в дом вместе.
Близнецы с визгом бросились навстречу им обоим; Барсик демонстративно отвернулся от Александра – но через минуту уже тёрся о ноги Ганны; Ярина вышла из своей комнаты – посмотрела на родителей молча – и просто обняла мать крепко-крепко…
― Всё хорошо? ― прошептала она ей на ухо…
― Будет… Надеюсь…
Александр стоял чуть поодаль… Смотрел на свою семью: жену, которую едва было не потерял; детей – таких родных и таких незнакомых; кота – который его презирал; дом – казавшийся когда-то клеткой… А теперь ставший единственным местом покоя…
Утром он проснулся сам – без будильника – в шесть утра… Приготовил омлет (не овсянку)… Отвёз детей в школу – впервые без путаницы со сменкой…
И впервые за долгие годы почувствовал себя дома по-настоящему…
Александре он позвонил днём… Разговор получился коротким:
― Она просто приручила тебя! ― зло бросила Александра…
― Возможно… ― спокойно ответил Александр ― Но это моя жизнь… И мой выбор…
Он шёл домой медленно… Там его ждали жена… трое детей… вредный кот и два хомяка…
Кстати говоря – хомяки выжили! Близнецы кормили их сами…
Хоть кто-то в этом доме умел обходиться без взрослых полностью самостоятельно…