— Это совсем иная ситуация, — попыталась объясниться Оксанка. — И потом, это были мои личные сбережения.
— Личные? — переспросил Богдан с насмешкой. — Мы вообще семья или каждый сам за себя? Или ты заботишься только о себе и своих родных?
— Богдан, не надо кричать, — тихо попросила Оксанка. — Давай обсудим всё спокойно.
— А что тут обсуждать? — вспылил муж. — Ты вложила деньги в какую-то дачу, а мой сын остался без подарка!
— Твой сын получит подарок, — возразила она. — Просто это не будет квартира, ведь у тебя нет средств на первоначальный взнос.
— И что же ты предлагаешь ему подарить? Носки? — язвительно бросил Богдан.
Оксанка поднялась из-за стола. Разговор становился всё более напряжённым.
— Можно найти достойный вариант и без таких затрат, — сказала она спокойно.
— То есть ты считаешь, что мой ребенок недостоин хорошего подарка? — Богдан тоже встал. — Всё ясно, Оксанка. Благодарю за честность.
— Ты перекручиваешь мои слова! — возмутилась она.
Ссора разгорелась всерьёз. Богдан обвинял жену в том, что она думает только о себе, а Оксанка напоминала ему: это её накопления и ей решать, как ими распоряжаться. Спор становился всё ожесточённее: голоса срывались на крик, слова ранили сильнее прежнего.
В итоге Богдан ушёл спать в гостиную, а Оксанка закрылась в спальне и почти всю ночь пролежала в слезах.
Следующие дни прошли в гнетущем молчании. Они обменивались лишь дежурными фразами вроде «доброе утро» и «спокойной ночи». Муж продолжал ночевать на диване в другой комнате, а жена избегала даже смотреть ему в глаза. Напряжение между ними висело в воздухе настолько густо, что его можно было ощутить физически.
В пятницу вечером Оксанка вернулась домой и увидела у входа Ганну. Та застёгивала пальто и недовольно смерила невестку взглядом сверху вниз.
— Подумай хорошенько над тем, что я сказала, — обратилась Ганна к сыну, стоявшему рядом. — Пора определиться с приоритетами.
— Мамуль, я понял тебя… — ответил Богдан напряжённо.
— Надеюсь на это искренне, — добавила Ганна и направилась к лифту даже не взглянув на Оксанку прощально. За ней захлопнулась дверь подъезда.
Оксанка мыла посуду на кухне, когда туда вошёл Богдан. Она не обернулась; продолжая оттирать тарелку губкой машинально повторяла про себя слова свекрови.
— Оксанка… — позвал он её тихо.
— Что тебе? — коротко откликнулась она без эмоций.
— Нам нужно серьёзно поговорить… — он осторожно коснулся её локтя. — Пойдём в гостиную?
Она вытерла руки полотенцем и молча пошла за ним следом. Они устроились по разные стороны дивана лицом друг к другу; Богдан долго молчал перед тем как начать говорить:
— Я много думал эти дни… о ситуации с подарком для Никиты…
Оксанка слегка кивнула: ей хотелось услышать продолжение без лишних слов.
— Понимаешь… парень ждёт от меня участия… Я не могу позволить себе его разочаровать…
— И что ты предлагаешь теперь? — спросила она настороженно.
Богдан выпрямился:
— Я нашёл решение… Мама согласилась принять нас у себя…
Оксанка нахмурилась: куда ведёт этот разговор?..