— Завтра мы перебираемся к маме. А в твоей квартире будет жить мой сын! — объявил Богдан.
Мир вокруг Оксанки будто застыл. Слова мужа прозвучали как удар грома среди ясного неба. Квартира, которую она сама приобрела, где он был прописан — и теперь он собирается отдать её своему сыну?
— Ты с ума сошёл? — выдохнула она, откинувшись на спинку дивана. — Это моя квартира!
— Была твоя, — спокойно поправил Богдан, не отводя взгляда. — Теперь мы семья и должны думать о детях.
Оксанка смотрела на него в полном недоумении. Неужели он действительно так считает?
— О каких детях ты говоришь? — вспыхнула она, сжимая кулаки. — Никита — твой сын! Только твой! А квартира оформлена на меня!
— Не будь такой эгоисткой, — резко бросил Богдан, подаваясь вперёд. — Парню восемнадцать лет, ему нужно где-то жить.
Кровь прилила к лицу Оксанки. Эгоистка? За то, что защищает свою собственность?
— Пусть снимает жильё, как все нормальные студенты! — вскочила она с дивана, не в силах больше сидеть спокойно. — Или пусть остаётся у своей матери!
— Никита мой сын, и я обязан его поддержать! — повысил голос Богдан и тоже поднялся.
Оксанка заметила напряжение в его шее: муж готовился к открытому конфликту.
— За мой счёт?! — закричала она, размахивая руками. — Ты хочешь выставить меня из моей же квартиры ради своего ребёнка?
— Я предлагаю компромисс: поживём у мамы, — ответил он ровным голосом и выпрямился во весь рост. — Там достаточно места.
— Какой ещё компромисс?! — Оксанку трясло от гнева; голос дрожал. — Ты просто решил подарить мою квартиру!
— Нашу квартиру! — возразил Богдан и указал пальцем в её сторону. — Мы ведь супруги!
— Я купила эту квартиру до свадьбы! — напомнила она строго и скрестила руки на груди. — И оформлена она только на меня!
Богдан побледнел так резко, словно его окатили ледяной водой. Его рот приоткрылся от неожиданности; в глазах мелькнул испуг: он явно не ожидал напоминания о документах.
— Собирай вещи и уходи отсюда, — холодно произнесла Оксанка и указала на дверь. — Немедленно.
— Ты не имеешь права выгнать меня! — попытался возразить он, но голос звучал уже неуверенно.
— Имею полное право и делаю это прямо сейчас, — отчеканила она и повернулась к нему спиной. — Всё кончено, Богдан. Наш брак завершён.
Через час муж собрал сумку и ушёл прочь из квартиры, которую чуть было не потеряла Оксанка.
Прошло три месяца. Она сидела возле надувного бассейна на даче под Полтавой – ту приобрела Валентина после развода дочери с мужем. Обручального кольца больше не было – она сняла его в тот же день после расставания с Богданом. Рядом лежала раскрытая книга; лёд медленно таял в стакане лимонада.
Боль всё ещё отзывалась внутри – предательство супруга оставило глубокий след. Но время постепенно сглаживало раны сердца: Оксанка училась начинать заново – строить жизнь только для себя одной.
И перед ней открывались новые горизонты…