«Ты просто цепляешься за своё старьё!» — с гневом выпалил Роман, но Владислава, уверенная в своих правах, не собиралась уступать место молодым

Как выйти из тени, когда твой дом — это не просто стены?

В кухне повисла звенящая тишина. Лишь редкие капли из неплотно закрытого крана нарушали её.

— Вы… вы нас выгоняете? — едва слышно спросила Ганна, и глаза её наполнились слезами.

— Я никого не гоню, дочка. Но правила устанавливаю я. Квартира принадлежит мне. И в ней не будет ни сноса стен, ни ламината вместо паркета, ни переездов на дачу, пока я сама не решу иначе. Если вам тесно или не по душе обстановка — ищите другое жильё. Аренда, ипотека — как пожелаете. Вы взрослые, справитесь.

Роман резко поднялся, лицо его покрылось пятнами.

— Это что за произвол? Мы старались для всех! О детях думали! А вы… Вы просто цепляетесь за своё старьё! Да кому нужна эта развалюха? Мы уйдём! Сегодня же! Ганна, собирай вещи!

Он рассчитывал, что Владислава растеряется, станет уговаривать, начнёт оправдываться. Этот приём — демонстративный уход — обычно работал безотказно. Но Владислава спокойно сделала глоток чая.

— Хорошо. Коробки у вас уже приготовлены, удобно. Нужны грузчики или сами управитесь?

Роман захлебнулся от возмущения. Он бросил взгляд на Ганну в поисках поддержки, но та сидела с опущенной головой и тихо всхлипывала. Она понимала: мать права. И они действительно зашли слишком далеко.

— Ганна! Ты что, позволишь так с нами обращаться? Твоя мать нас на улицу выставляет!

— Роман, присядь, — неожиданно твёрдо произнесла Ганна. — Мама никого не выгоняет. Она просто показала документы. Мы… слишком увлеклись.

— Ты серьёзно? Ты за неё?

— Я за справедливость. Это её жильё. И она не обязана уезжать в глушь ради нашего удобства.

Роман стоял, то сжимая, то разжимая кулаки. Его замысел по «оптимизации активов» рассыпался в прах. Перед ним была не беззащитная пенсионерка, а настоящая хозяйка.

— Ладно, — процедил он. — Съедем. Но в старости помощи от нас не ждите. Стакан воды подать будет некому.

— За воду можешь не беспокоиться, Роман, — с лёгкой усмешкой ответила Владислава. — У меня кулер есть. А если понадобится уход — сиделки сейчас отлично работают за деньги. Средств мне хватит, особенно если одну комнату студентке сдам или оформлю ренту. Возможностей предостаточно.

Это прозвучало как точка в споре. Пугать её одиночеством оказалось бессмысленно.

Собрались они быстро. Имущества у молодых оказалось немного — в основном одежда и техника. Коробки с ламинатом Роман попытался вернуть в магазин, но в выходной оформить возврат не удалось, так что упаковки остались в коридоре до понедельника.

Прощаясь, Ганна обняла мать и расплакалась.

— Мам, прости нас. И его прости. Он просто… хочет всего сразу.

— Я не обижаюсь, доченька. Но вам действительно лучше жить отдельно. Родственные чувства только крепнут на расстоянии. Заглядывайте в гости. На пироги. Только заранее позвоните.

Когда дверь за ними закрылась, Владислава не ощутила ни пустоты, ни тоски. Наоборот — будто расправила плечи. Она обошла квартиру, заглянула в бывшую «детскую», снова ставшую просторной комнатой, провела ладонью по старому дубовому паркету, хранившему память о многом.

Тишина. Настоящая, благодатная. Ни гудящего телевизора, ни хлопков холодильника среди ночи, ни чужих оценивающих взглядов.

Она заварила свежий чай, устроилась в любимом кресле с книгой и позволила себе просто наслаждаться покоем.

Через неделю Ганна позвонила. Сообщила, что они сняли «евродвушку» на окраине. Современный ремонт, ламинат, студия — всё, как хотел Роман. Правда, аренда обходится недёшево, а дорога на работу занимает полтора часа, зато есть своё пространство. Роману пришлось подыскать вторую работу, чтобы справляться с расходами и откладывать на ипотеку. Самоуверенности у него заметно поубавилось.

А спустя месяц Владислава всё же отправилась на дачу. Не в ссылку — в отпуск. Взяла кошку, рассаду и подругу Лилию. Они пили чай на веранде, любовались закатом, и Владислава думала о том, как вовремя она тогда достала синюю папку с документами.

Иногда, чтобы сохранить семью, необходимо чётко обозначить границы. И лучше, если эти границы подкреплены бумагами с печатями. Потому что любовь — любовью, а квадратные метры остаются основой независимости, которую не стоит отдавать никому, пока твёрдо стоишь на ногах.

Дорогие читатели, если история показалась вам близкой, подписывайтесь на канал и ставьте лайк — впереди ещё много интересных рассказов. Буду рада вашим откликам в комментариях!

Продолжение статьи

Бонжур Гламур