—Данил, остановись, — Ярина сжала пальцы. — Не прикрывайся словом «ребёнок», чтобы выманить у меня деньги.
Он моргнул, словно не ожидал, что она раскусит его приём.
—Ты меня больше не любишь, да? В этом всё дело? — произнёс он почти шёпотом.
—Данил… — Ярина тяжело выдохнула. — Всё не так просто. Любящие люди так себя не ведут.
—Как именно? — он сделал шаг вперёд. — Что ты имеешь в виду?
—Они не загоняют друг друга в угол. Не прибегают к шантажу. Не требуют пожертвовать своим будущим ради чужих иллюзий.
Данил на мгновение умолк. Потом ещё на секунду. И вдруг произнёс:
—Ты просто жадная. Лилия была права.
Ярина кивнула, будто услышала подтверждение давно известного диагноза.
—Благодарю. Теперь я услышала всё, что нужно.
Она отвернулась и направилась к холодильнику — лишь бы прервать зрительный контакт.
Но Данил продолжал говорить, словно прорвало плотину:
—Ты думаешь, одна тут умная? Считаешь себя выше остальных? Ты просто сидишь на деньгах и дрожишь над ними! Даже мне не доверяешь! Это ненормально, Ярин. Это уже патология.
Ярина захлопнула дверцу холодильника.
—Данил, знаешь, что действительно ненормально? Когда взрослый мужчина в тридцать лет неспособен принять решение без одобрения Лилии.
Его лицо стало белее февральского снега за окном.
—Ты… ты не имеешь права так говорить… — прошептал он сдержанным голосом с угрозой в тоне.
—Я говорю то, что вижу своими глазами.
Он бросил взгляд на телефон: экран снова вспыхнул от сообщения от Лилии.
Данил шумно выдохнул, будто пришёл к окончательному выводу:
—Короче говоря… Лилия уверена: без твоих денег ничего не получится. А она знает толк в делах — всю жизнь проработала в торговле. Мы должны ей довериться.
Ярина прикрыла веки ладонью и устало проговорила:
—Вот видишь… даже сейчас ты говоришь «мы должны». Не «я». Не «ты». А «вы».
Он поднял голову повыше:
—Так вот как будет: либо переводишь деньги… либо…
—Либо что?
Он замялся на секунду и затем сказал:
—Либо сама решай свою судьбу дальше как хочешь жить…
—Это угроза?
—Назови как хочешь…
Ярина вздохнула глубоко и медленно.
Перед разрушением всегда наступает звенящая тишина. Вот она и пришла теперь.
—Хорошо… я подумаю над этим позже. Сегодня я слишком устала…
Данил ушёл в комнату; хлопнула дверь, потом ещё одна — шкафная створка; послышались глухие шаги по полу…
Ярина опустилась на подоконник у окна. Сквозняк бил створки оконных рам; старая пластмасса дрожала от ветра…
Она смотрела во двор: серый снег вперемешку с грязью, тусклый свет фонарей и редкие прохожие… Пустота и холод напоминали ей всё происходившее за последние два месяца их брака…
Она просидела так долго: может час… а может дольше… пока не услышала шаги снова: Данил вышел в прихожую с рюкзаком за спиной…
—Поеду к Лилии… Чтобы никто никого не убил… Завтра поговорим спокойно…
—Хорошо…
Он подошёл ближе:
—Ты слышишь меня? Завтра поговорим по-человечески…
—Да… завтра… — тихо повторила Ярина…
Дверь захлопнулась за ним…
И она осталась одна… Совсем одна…
Выключив свет на кухне, Ярина подошла к зеркалу у входа… В отражении увидела себя: бледную женщину с потухшими глазами… Как будто постаревшую за одну ночь…
И вдруг вслух сказала себе:
—Мне нельзя жить среди этих людей…
Это прозвучало как диагноз… как приговор… но одновременно и как освобождение…
Спать легла поздно – почти под утро… Но внутри словно развязался тугой узел… Осталось только понять – куда двигаться дальше…
В квартиру ворвалась Марта – будто её кто-то преследовал – даже сапоги снять забыла:
—Ты вообще головой думаешь?! Данил сидит у Лилии белый как стена! Он говорит – вы расстались! Ты точно рехнулась?!