— Вот сколько они вложили в свадьбу, вот сколько стараний потратили, а я — не смогла удержать мужа! — с ожесточением произнесла Оксана, откусывая от свежей булки с хрустящей корочкой и запивая кефиром. — Ты только скажи, Татьяна, сколько они на это потратили? Ну сколько?
— Да нисколько, — пожала плечами Татьяна без особого интереса.
— Совсем ничего! Посуду по соседям собрали, платье мне Кристина сшила — ты ведь помнишь. Кольца мы с Михайлом сами покупали. А еда… ну разве что продукты… И силы. Мама измоталась вся на кухне, — усмехнулась Оксана.
— Надо было в кафе устроить праздник! — тут же предложила Татьяна.
— Нет-нет! Какое кафе? Что ты! Разве мама могла позволить себе выдать дочку замуж без торжества? До сих пор вспоминает, как спину ломило от всей этой суеты. Нет уж… Я уеду. Так будет лучше. Женщина одна на работе подсказала мне адрес… Там и беременных принимают…
Маричка родилась посреди лета, в июле — душном и пахнущем раскаленным асфальтом месяце. Лежа на простыне с печатью роддома, уставшая и покрытая испариной Оксана прислушивалась: не слышно ли плача дочери? Но Маричка молчала. Спала, потом ела и снова засыпала — будто берегла мать.
Когда малышка начала болеть, Оксана вся извелась: на работе уже косо смотрят — мол, подводит людей. А оставить ребенка дома с чужими людьми, пусть даже с соседкой — сердце разрывается.
Вот почему Маричке строго-настрого запрещалось есть снег. Но она все равно тайком пробовала его во время прогулок в садике. Еще облизывала сосульки: их ей сбивал снежками с крыши дворницкой Остап Зубов, одноклассник. Потом они вместе прятались в уголке двора и облизывали ледяные палочки прямо через варежки из шерсти; переглядывались украдкой и улыбались друг другу.
И болели тоже вдвоем.
Время шло: выросли и разошлись по своим дорогам. Остап поступил в военное училище, а Маричка выбрала педагогический институт. Иногда переписывались; пару раз Остап звонил ей… молчал в трубку… просто дышал… И она тоже дышала…
Оксана устроила дочь жить у своих родственников Петренко — чтобы та не ютилась в общежитии во время учебы.
Петренко были двоюродными тетей и дядей Оксаны: детей у них не было, приняли Маричку вроде бы радушно.
— Нам теперь веселее будет! — говорила тетя Леся с улыбкой.
— Всех к себе! Всех к себе! — повторял дядя Андрей странным движением подбородка вверх-вниз.
Сначала всё складывалось хорошо: Оксана была спокойна за дочь под присмотром родных; регулярно отправляла деньги «за проживание», а Маричка звонила матери и рассказывала о своих успехах.
Если бы не… если бы не частые вздохи тети Леси о том, как всё дорожает… Тогда Маричка перевелась на вечернее отделение и устроилась нянечкой в детский садик. После этого разговоры о ценах немного поутихли.
Учиться и работать одновременно было тяжело… но совесть больше не мучила девушку…
И вот сегодня вечером она идет по улице почти перед самым Новым годом; ловит снежинки губами на ходу… Детей забрали поздно: Маричка отработала две смены подряд вместо напарницы. Девятый час вечера; она торопится успеть в магазин да еще засесть за учебники перед экзаменами.
Маричка хотела встретить праздник у мамы дома… но та предупредила: будет работать всё это время… Придется встречать Новый год вместе с Петренко…
Она несёт им деньги – зарплату за месяц плюс премию! Купюры плотные такие, немного засаленные – аккуратно убрала их в кошелек и спрятала поглубже в сумку; прижимала её локтем всю дорогу в трамвае – чтоб никто не стащил. В другой руке несла пакет – там была стеклянная разноцветная вазочка для тети Леси – такую она давно хотела после того как увидела её на витрине универмага…
Маричке было приятно сделать приятное – вдруг тётя станет хоть немного добрее…
На своей остановке девушка вышла из трамвая; улыбнулась про себя; открыв рот поймала пару снежинок языком… снова улыбнулась… свернула на тропинку – решила сократить путь домой… Шагала легко напевая себе под нос что-то тихое… крутила головой…
И именно там её «кокнули» — так потом всем рассказывал дворник Игорь…
Чьё-то сильное движение толкнуло тело девушки вперёд одновременно ударив чем-то тяжёлым по голове… Сугроб будто прыгнул ей прямо навстречу… закружилось всё внутри… стало плохо… мутно… что-то хрустнуло…
А дальше пришла темнота…
Когда Маричка пришла в себя – рядом уже растекалось алое пятнышко на белом снегу… Всё тело ныло от боли… голова кружилась так сильно – невозможно было понять где верх где низ… Сумки рядом уже не было…
А Игорь тем временем свистел изо всех сил свой служебный свисток – от его резкого звука гудело внутри черепа ещё больше… казалось будто искры вспыхивают перед глазами и обжигают лицо огнём…