И знакомая мелодия всё кружилась в голове, словно тот самый голубой шар из колыбельной, которую мама пела Маричке перед сном. Кавалер вот-вот должен был увлечь барышню в танце — зачем, она не знала. Просто песня была из детства.
Вокруг уже собралась небольшая группа людей, кто-то возбуждённо обсуждал случившееся. Маричке стало любопытно, что произошло. Она, худенькая девочка в тонком пальто, повозилась в снегу и прислушалась.
Оказалось — её обокрали.
Исчезли зарплата с премией, паспорт и ключи от квартиры Петренко — всё пропало.
И ваза… Та самая, которую она так мечтала подарить тёте Лесе. Остались лишь осколки.
— Что тут у нас? Пьяная что ли? — рявкнул чей-то голос прямо над ухом. — Молодая совсем, а уже напилась! Противно смотреть!
— Да нет же! Не видите разве? Несчастье случилось! Ударилась об лёд бедняжка, гляньте на шишку! — вступилась за Маричку женская фигура с томным голосом.
А сама Маричка вдруг поняла: ей хочется домой. В ту самую однокомнатную квартирку на Петушином переулке, к маме. Лечь клубочком и заснуть под её песню про голубой шар.
Но мама далеко… Не докричаться до неё отсюда. А рядом кто-то говорит: девушка голову разбила… Надо помочь!
Она осторожно опёрлась на локти, подтянула ноги и приподнялась.
— Полежи пока, девонька… Сейчас врачи приедут и заберут тебя, — прошептал ей Игорь на ухо и щекотно коснулся щёки своей бородой.
— А кому врачей? Я помогу! — широко распахнула глаза Маричка.
— Тебе же самой! Совсем ударилась?!
— Мне… — выдохнула она с грустью и снова пошарила рукой по снегу. Сжав зубы от боли и досады, медленно поднялась на ноги и вытерла нос рукавом пальто. Люди вокруг начали ворчать: мол чего она шевелится? Но Маричка не обращала внимания.
Осколки вазы остались лежать там же на снегу. А Валентина направилась к подъезду. Игорь подхватил её под руку и хмыкнул: упрямая девчонка…
— Дядя Игорь… У меня кошелёк украли… Всю зарплату с премией… Я ведь маме хотела отправить деньги… И тёте Лесе вернуть… Как теперь быть?.. С чем я осталась?.. Зачем всё это?! У-у-у-у!.. — всхлипнула она наконец-то по-настоящему осознав произошедшее.
— Ничего-ничего… Переживём как-нибудь… Ты только смотри под ноги теперь…
Они медленно поднялись по лестнице и кое-как нажали кнопку звонка у двери.
Дверь открыла тётя Леся. Сначала строго посмотрела на растрёпанную племянницу всю в снегу; потом глаза её округлились от удивления до размеров блюдец.
Маричка лепетала что-то сбивчивое про вазу, про деньги и премию – обещала всё вернуть потом…
Тётя Леся никогда не имела своих детей; к Валентине относилась скорее нейтрально – ровно да прохладно. Надо пожить – пусть живёт; учиться – пожалуйста. Но воспринимала её скорее как квартирантку: отдельную единицу без особой близости или душевного тепла вечером на кухне… Всё это казалось ей лишним – нежности да разговоры впустую…
Иногда Маричке казалось: тётя Леся её вовсе не любит – может даже ненавидит немного за то, что та всегда под рукой да ещё замечания делает… Грустно было от этого ощущения нелюбви…
А любила ли сама Валентина свою тётю? Пожалуй тоже нет – просто жила рядом как постоялица…
— Ну чего стоим?! Беда ведь приключилась! Помогите девчонке присесть – еле держится! — вдруг повысил голос Игорь и придвинул табуретку ближе к ней. — Голова цела вроде бы… Только нос немного кровит… Вы бы лучше суетились уже понемногу, Лесечка! А то стоите как истукан!
На пол упали две алые капельки крови; Маричка быстро растёрла их носком сапога – знала ведь: тётя Леся чистоту любит страшно… И снова заговорила про вазу – какая красивая была!.. Как несла её бережно…
Анна Тимофеевна словно очнулась от оцепенения: всплеснула руками да забегала по кухне; принесла что-то холодное приложить к шишке у племянницы на голове…
— Какая ещё там ваза тебе?! Забудь ты про неё совсем! Главное – ты жива осталась! Родненькая моя девочка!.. Как же так можно?! Изверги проклятые!.. На ребёнка руку поднять…
Тётя Леся говорила без умолку; а Маричка постепенно расслаблялась под этот поток слов – даже улыбнулась слегка сквозь боль…
Анна Тимофеевна всегда мечтала о дочери: чтобы косички заплетать ей да слушать глупые детские истории про кукол… Но судьба распорядилась иначе: обе беременности закончились трагически… После второго раза страх стал непреодолимым: а вдруг снова потеряет?.. Нет уж!
И тогда она решилась навсегда отказаться от возможности стать матерью вновь…
Муж Андрей сначала цокал языком недовольно; хотел даже уйти или развестись… Но остался рядом всё-таки – любил он свою Аньку-глупышку слишком сильно…
Так уж вышло…
А когда Оксана однажды позвонила с просьбой приютить Маричку «временно», Анна Тимофеевна согласилась сразу же — но дала себе слово не привязываться к этой девочке ни сердцем ни душой…