Этап 1. Извещение, появившееся совсем некстати
— Тебе уведомление в «Госуслугах» ещё не отобразилось? — поинтересовалась я нарочито ровным голосом.
Оксана застыла, так и не закрыв рот. Её лицо, ещё мгновение назад сиявшее самодовольством и румянцем победительницы, стремительно побледнело, будто из него выкачали кровь.
— Какие ещё триста тысяч? — процедила она сквозь зубы.
— Взнос на строительство новой подстанции, — спокойно пояснила я. — Общее собрание садового товарищества проходило год назад. Тарас, как владелец участка, платить не стал. У него ведь всегда одно: «потом решим». Теперь хозяин — ты. Мои поздравления.
Рабочие переглянулись. Один из них неловко опустил триммер возле теплицы, словно уже начал понимать, что ситуация выходит за рамки обычного заказа.
— Оксана Сергеевна, — осторожно произнёс он, — нам лишние неприятности ни к чему. Может, вы сначала с бумагами разберётесь?
— Стоять на месте! — сорвалась на визг Оксана. — Никто никуда не уходит! Это мой участок!
— Земля — да, твоя, — не стала спорить я. — Но всё, что вы сейчас собираетесь демонтировать и вывозить, принадлежит мне и детям. И рассада, и инструменты, и теплица, и баня, и дом, и забор, и скважина. Хочешь оспаривать — иди в суд. Но если хоть один ящик с моими растениями окажется на свалке, я подам заявление о порче имущества.
Тарас наконец вмешался:
— Наталия, ну к чему такие крайности? Мы могли всё обсудить.
Я повернулась к нему.
— Возможность договориться была три недели назад. Тогда, когда ты признался, что тихо переписал землю на сестру. Но ты не обсуждал — ты просто поставил меня перед фактом.
— Я думал…
— Нет, Тарас. Ты не думал. Ты рассчитывал, что я снова смолчу и проглочу.
Оксана резко вытащила телефон.
— Сейчас приедет полиция!
— Звони, — кивнула я. — И сразу объясни им, что распоряжаешься домом, в котором официально выделены доли несовершеннолетним детям.
Губы Тараса дрогнули.
— Причём тут дети, Наталия?
— При том, что ты решил подарить их будущее своей сестре.
Эти слова ударили по нему сильнее любых официальных бумаг.
—
Этап 2. Участковые на крыльце
Патруль прибыл примерно через сорок минут.
Двое полицейских вышли из машины, окинули взглядом рабочих, ящики с рассадой, распахнутую теплицу, Оксану с перекошенным от злости лицом и меня с синей папкой документов в руках.
— Кто обращался? — спросил старший.
— Я! — Оксана почти подбежала к нему. — Эта женщина незаконно находится на моей территории и мешает мне распоряжаться собственностью!
Полицейский перевёл взгляд на меня.
— Документы предъявите.
— Пожалуйста.
Сначала я протянула выписку по земельному участку, где новым владельцем значилась Оксана. Затем — бумаги на дом, подтверждение регистрации, справку о выделенных детских долях, чеки и банковские переводы подрядчикам, договоры на бурение скважины, строительство бани и установку септика.
Старший внимательно перелистывал документы, задерживаясь на каждом листе. Наконец он посмотрел на Оксану.
— Участок действительно оформлен на вас. Но дом находится в долевой собственности, включая несовершеннолетних. Это гражданский спор. Выселять эту женщину мы не будем.
— Она мне проект срывает! — сорвалась Оксана. — У меня инвестор, материалы забронированы!
— Это не наша компетенция, — устало заметил второй. — А вот если рабочие продолжат выносить чужие вещи, тогда вмешаемся.
Оксана резко обернулась к брату:
— Ты чего молчишь? Это ты мне всё оформил! Ты уверял, что никаких проблем нет!
Тарас стоял, опустив плечи.
— Я не знал про дом.
Я невольно усмехнулась.
— Конечно. Двадцать лет жил со мной и не имел представления, на какие средства строился этот дом.
Полицейский вернул мне папку.
— До решения суда советуем ничего не менять. И вам, — он взглянул на Оксану, — лучше убрать рабочих.
Те не стали ждать повторного распоряжения. Через несколько минут инструменты уже загружали обратно в фургон.
Оксана осталась у ворот, сжав кулаки.
— Ты ещё об этом пожалеешь, Наталия.
— Нет, Оксана. Похоже, сожалеть теперь придётся вам.
—
Этап 3. Брат и сестра
Когда полицейская машина скрылась за поворотом, напряжение не исчезло — оно лишь стало плотнее, ощутимее, словно воздух перед грозой. И именно тогда между братом и сестрой начался разговор, который уже нельзя было отложить.