— Так ты решила, что дача — это лучший вариант для восстановления? — уточнил Роман, аккуратно размазывая масло по ломтю хлеба.
— Это не просто место для отдыха! — внезапно оживилась Оксана, и с её лица исчезло выражение страдальческой покорности. — Марьяна уже не молода. Ей тяжело справляться с домом: снег убирать, за отоплением следить, налоги платить… Я всё обдумала и решила взять эту ношу на себя.
«Ноша»… Как изящно сказано о просторном двухэтажном доме из бруса с баней и участком в пятнадцать соток в престижном районе.
— Оксана говорит, что я совсем ослабла, — тихо произнесла Марьяна, прижимая руки к груди. — Что мне лучше в квартире быть, а она тут… хозяйничать станет. Хотим оформить дарственную. Тогда она сама будет за коммуналку платить. Помощь же…
Я перевела взгляд на сестру. В её глазах плескалась такая алчность, что её можно было вычерпывать ложкой.
— Дарственную? — переспросила я.
— А ты вообще помолчи, Злата! У тебя всё есть: квартира, машина и муж при деньгах! Зачем тебе эта дача? Соленья там закатывать будешь? А мне негде жить! В своей однушке задыхаюсь — энергетика у меня портится!
— Энергетика, значит… — усмехнулась я. — С каких это пор право собственности лечит энергетику?
— Не язви! — взвизгнула Оксана. — Я единственная забочусь о Марьяне! Я ей каждый день звоню! А вы только деньгами отмахиваетесь!
Роман отложил бутерброд в сторону. Наступила тягостная пауза. Он посмотрел на Оксану так же холодно и оценивающе, как смотрят на испорченный товар перед утилизацией.
— Оксана, — его голос звучал спокойно и ровно, как отполированная поверхность стола. — «Отмахиваемся» ты называешь оплату операции на глаза Марьяне? Или тот случай, когда мы перекрыли крышу здесь же на даче? Той самой даче, которую ты теперь называешь «ношей»?
— Вы обязаны это делать! Вы же при деньгах! — Оксана пошла в наступление и выложила на стол ту самую папку. — Мама, подписывай. Я уже договорилась с нотариусом: он приедет завтра. Всё готово. Просто подпиши документ – и я буду рядом заботиться о тебе. А они… пусть купаются в своих богатствах!
Марьяна растерянно взяла ручку; пальцы дрожали от сомнений и внутренней борьбы. Она всегда старалась верить нам обеим поровну, но напористость Оксаны часто ломала её сопротивление.
— Подожди минутку, мам… — я накрыла её ладонь своей рукой. — Прежде чем ты подпишешь себе приговор о выселении из собственного дома – хочу кое-что уточнить. Оксана, скажи честно: зачем тебе эта дача зимой? Ты ведь терпеть не можешь холод – до города добираться час по пробкам.
— Я… я буду работать дистанционно! — выпалила сестра поспешно. — И вообще это тебя не касается!
— Дистанционно? Из регистратуры? – улыбнулась я чуть насмешливо. – Любопытное новшество… Или причина всё-таки в другом: долг по кредитке подбирается к полумиллиону гривен и коллекторы уже звонят тебе прямо на работу?
Оксана застыла как статуя; лицо стало бледным до синевы несвежего творога.
— Откуда ты… Это неправда! Ты рылась в моих вещах?!