— Уходи, — повторила Марьяна уже более уверенно. — Пока не научишься ценить семью, можешь не возвращаться. Ни денег, ни дома ты от меня не получишь.
Оксана раскрыла рот, чтобы выдать очередную порцию злости, но тут поднялся Роман. Он неспешно встал, выпрямился и подошёл к ней вплотную. Его фигура возвышалась над ней почти на голову и была вдвое шире.
— Больше говорить не о чем, — произнёс он спокойно, глядя ей прямо между глаз. — Такси закажешь сюда или прогуляешься до трассы?
— Я вас всех ненавижу! — взвизгнула Оксана и вылетела в прихожую.
Мы слышали, как она с яростью дёргала молнию на сапогах, будто боролась не с застёжкой, а с нами самими; как хлопнула входная дверь и как под её стремительными шагами сухо хрустел снег — обидно и окончательно.
Роман подошёл к окну и молча наблюдал за тем, как розовая фигурка стремительно уменьшалась вдалеке и вскоре скрылась за воротами — словно её никогда здесь и не было. Остались только пустое эхо в коридоре да горький комок в горле.
— Не вернётся? — тихо спросил он.
— Месяц точно её не будет видно, — ответила я и крепче прижала к себе Марьяну. Она беззвучно плакала мне в плечо, будто пыталась спрятаться от всего сразу. — А потом появится снова… будто ничего не случилось.
Я провела ладонью по спине Марьяны и заставила себя говорить ровным голосом, чтобы удержать нас обеих от распада: — Мам… документы на дачу никому оформлять не нужно. Дело ведь вовсе не в бумагах. Это ваш с Игорем дом. И так останется. Просто пообещай: ты будешь жить долго-долго. А мы… мы всегда рядом.
Я наклонилась к её виску и прошептала уже не ради утешения, а потому что иначе было нельзя: — Мамочка… я тебя люблю. Слышишь? Люблю тебя очень сильно. Всё наладится.
— Спасибо тебе, Ромчик… спасибо тебе тоже, Злата… — всхлипывала Марьяна сквозь слёзы. — Я ведь правда поверила ей… Думала: воздух ей нужен…
— Воздух ей действительно нужен, Марьяна… — кивнул Роман, наливая ей свежий чай из чайника. — Только тот воздух должен быть заработан трудом. Вот он-то по-настоящему чистый.
Мы сидели молча среди потрескивающих языков пламени в камине; огонь пожирал поленья так же стремительно и ярко, как правда уничтожает ложь – оставляя после себя лишь тёплый свет да очищение.
Так всегда бывает: кто-то строит дом душой и сердцем, а кто-то приходит лишь с рулеткой – прикинуть цену для разборки по частям. Но есть одна вещь, которую такие «оценщики» упускают: настоящий фундамент держится вовсе не на бетоне – его основа в порядочности.
Утром Марьяна без слов собрала сумку с вещами – документы и ключи положила внутрь сама. Мы закрыли дачу на замок и отправились обратно в город на машине. Поднялись вместе до квартиры и поставили сумку у двери.
— Замки поменяем позже… — спокойно сказала она.
Роман утвердительно кивнул головой.
На телефоне у Марьяны мигнул экран: сообщение от Оксаны – «Мамуль… ты где? Срочно надо поговорить! Это важно».
Она посмотрела на экран телефона… но ответа так и не дала.
Я поняла одно: это ещё далеко не конец истории – просто короткая передышка перед тем моментом… когда знакомые шаги снова заставят лёд под ногами треснуть с пугающей ясностью.