Я глубоко вдохнула. Завтра. Завтра я направлюсь в лабораторию и получу заключение.
В помещении поликлиники витал запах антисептика. Раздавался тонкий писк медицинского оборудования, шелестели перчатки, стены были выкрашены в сине-белые тона. Я держала Максима на руках — он прижался ко мне, настороженно оглядываясь по сторонам.
Ульяна пригласила нас внутрь и ровным, почти безэмоциональным тоном объяснила порядок процедуры.
— Все действия будут задокументированы. Пожалуйста, подпишите согласие.
Я поставила подпись. Несмотря на дрожь в пальцах, почерк остался чётким.
— Никаких устных договорённостей. Только официальный протокол.
Лаборант утвердительно кивнула и ловко взяла мазок у Максима. Он тихонько всхлипнул, а я крепче прижала его к себе.
— Всё хорошо, Максимчик. Уже всё позади.
Дверь слегка приоткрылась — в проём заглянул Богдан. Увидев меня, он замер на месте.
— Мне… предлагали деньги. Я не хочу участвовать…
Ульяна подняла взгляд от бумаг:
— Если кто-то оказывает давление или пытается повлиять — сообщите немедленно. Всё фиксируется официально.
Богдан побледнел и молча вышел из кабинета. Лаборант вновь повернулась ко мне:
— Результаты будут готовы через семь дней. Забрать можно только лично и только вам — в конверте.
— Благодарю вас.
Я вышла с Максимом на руках. Холод пластиковой дверной ручки ещё ощущался на пальцах. Осталась неделя ожидания… Всего неделя…
Эти семь дней казались вечностью. Иван избегал разговоров со мной; Ганна звонила ему ежедневно — я слышала обрывки их бесед сквозь закрытые двери. Соседи бросали косые взгляды из-за штор и подъездных окон. По вечерам я укладывала Максима спать: читала сказки, гладила его по волосам.
— Мама, а почему папа такой грустный?
— Он просто устал сегодня… Спи спокойно, мой хороший.
В назначенный день я пришла одна за результатами в лабораторию. Ульяна молча протянула мне плотный конверт с холодной поверхностью бумаги.
— Всё подтверждено официально: подписи есть, печать стоит внутри документа.
Я взяла конверт — пальцы побелели от напряжения при сжатии бумаги. Распечатала его прямо там же… Прочитала: отцовство установлено с вероятностью 99,9%.
Значит, Ганна всё это время лгала нам обоим… Стремилась разрушить семью изнутри…
Дверь резко распахнулась — Иван ворвался в коридор весь раскрасневшийся:
— Что там написано?! Дай посмотреть!
Я молча передала ему бумагу — он пробежал глазами строки и застыл:
— Это подделка! Кто это устроил?!
— Это правда… Я сделала всё возможное ради истины…
Позади него появилась Ганна — бледная как стена:
— Ты даже не представляешь последствий своих действий…
Я аккуратно сложила документ обратно в конверт и убрала его в сумку:
— Представляю очень хорошо… Теперь понимаю всё ясно…
Покинув здание поликлиники, я направилась к Ангелине за сыном — она присматривала за ним пока меня не было дома. Обняв Максима крепко-крепко, прошептала:
— Пора домой…
— К папе?
— Нет, мой хороший… К нам домой…
Собираясь уходить окончательно, я складывала вещи молча: одежду Максима, любимые игрушки, документы… Даже детские рисунки с холодильника сняла все до одного листочка… Иван стоял у порога без слов…