Развод сам по себе никого из квартиры не выгоняет — жильё оформлено на двоих, у каждого по половине. Значит, либо один выкупает долю второго, либо квартиру продают и делят вырученные гривны, либо продолжают жить вместе, пока не придут к какому-то решению.
Никита в Харькове — просто так к нему не сорвёшься. Алла близко, но у неё своя жизнь, своя семья, квартира, которую они с Матвеем взяли в ипотеку пять лет назад. Простых выходов здесь не просматривается.
– Суп готов, — донёсся голос Тараса из кухни. — Будешь?
– Буду.
Он сварил рассольник — её любимый. Он это помнил. Был ли это знак внимания или всего лишь ужин — понять было сложно.
Они устроились за столом. Ели без разговоров. За окном быстро сгущались сумерки — осенью свет гаснет внезапно, будто кто-то щёлкнул выключателем.
– Я много думал, пока тебя не было, — произнёс Тарас.
Нина посмотрела на него.
– И к чему пришёл?
– Я не умею… — Он запнулся, отодвинул ложку и попробовал снова, медленно, неловко, словно вступал на непривычную территорию: — Я не умею всё это правильно проживать. Не понимаю как. Ты лежала там, а я терялся — не в бытовом смысле, а внутри. Мне было не по себе в той палате. Чужие стены, незнакомые люди… Ты — на койке, а я рядом и не понимаю, зачем я вообще там. Казалось, что только мешаю.
– Ты не мешал.
– А ощущал себя лишним.
– Тарас, — Нина задержала на нём взгляд. — Ты не лишний. А я лежала и думала: он не приезжает, потому что не хочет. Не потому что занят — я знаю, ты не настолько загружен. А потому что не хочет. Потому что ему там некомфортно, и собственный дискомфорт для него важнее.
Он ничего не ответил.
– С машиной было проще, — продолжила она. — Там всё ясно: пришёл, осмотрел, подписал бумаги, сделал фото. Радость без лишних чувств.
– Я не нарочно.
– Я понимаю. И в этом всё дело. Не злость, не предательство — просто так вышло. Только это «просто» за двадцать восемь лет копится.
Он долго не отводил от неё глаз.
– Нин, я даже не знаю, хочешь ли ты быть со мной дальше.
– А я не уверена, хочешь ли ты быть со мной, — спокойно ответила она. — Это не упрёк. Это вопрос. Я задаю его себе уже несколько дней.
Темнота за окном стала плотной. В комнате горела единственная лампа — мягкий, жёлтый свет. В нём Тарас выглядел не старым, а именно уставшим — человеком, который слишком долго несёт груз и привык к нему настолько, что перестал замечать тяжесть.
– Не знаю, — тихо сказал он.
И это прозвучало по-настоящему честно.
Пожалуй, честнее, чем за последние годы. Обычно он говорил твёрдо, даже если сомневался. Уверенный тон, чёткие формулировки — его привычная броня. А сейчас — простое «не знаю», без защиты.
Нина собрала тарелки, налила себе воды и подошла к окну. Не чтобы что-то разглядывать — просто стояла, сжимая стакан в ладонях. Внизу светились фонари, проезжали машины. Обычный осенний вечер.
Я не знаю.
Если быть откровенной, она тоже не знала. Не понимала, чего хочет — чтобы он остался или ушёл, чтобы разговор продолжился или закончился молчанием. Двадцать восемь лет не распутываются за одну кухонную беседу.
Она думала об их общей квартире, которую так непросто разделить. О том, что Никита позвонит на выходных и спросит, как дела, и она привычно ответит: всё нормально.
Ночью сон к ней не пришёл.
Она лежала в темноте и слушала ровное дыхание Тараса рядом — глубокое, спокойное. Он всегда засыпал мгновенно и спал до утра. Ещё в молодости она удивлялась этому: её сон был тревожным и поверхностным, а он отключался за считанные минуты.
Утром Нина поднялась раньше.
Включила чайник, заглянула в холодильник — продукты, которые он купил, пока её не было, аккуратно разложены: хлеб, яйца, молоко, в кастрюле остатки рассольника.
Она налила чай и села за стол.
За окном рождался серый октябрьский день. Внизу дворник шуршал метлой по асфальту. Листва на тополе почти вся пожелтела — ещё немного, и ветви оголятся.
Нина обхватила чашку ладонями и просто сидела.
Потом взяла телефон и набрала Аллу.
– Мам? — В голосе Аллы слышалась настороженность: видимо, она увидела звонок раньше, чем окончательно проснулась.
– Ты могла бы сегодня приехать? Без повода. Просто побыть.
Небольшая пауза.
– Уже выезжаю.
Тарас появился на кухне около семи. Увидел её, заметил телефон на столе.
– Ты кому-то звонила?
– Алле.
– Зачем?
Нина поставила чашку.
– Я подала заявление на развод, — сказала она.
Тарас стоял у холодильника, не двигаясь.
Долго.
– Нин… ты ведь только вчера вернулась.
– Знаю, — тихо ответила она.
Во дворе стих звук метлы — дворник закончил работу и ушёл. Чайник щёлкнул и замолчал. В прихожей раздался звонок — Алла приехала раньше, чем они ожидали. Нина пошла открывать. Тарас так и остался у холодильника.
Рекомендую почитать рассказы на моем втором канале и подписаться