— Ты как с мужем разговариваешь?! — взвизгнула Любовь, резко обернувшись от раковины. В её руке была мокрая тряпка, с которой капала мутная вода. — «Жрёшь»! Интеллигенция недоделанная! Это он у себя дома сидит! А ты тут на его квадратные метры вписалась, как квартирантка!
Марта даже не взглянула в её сторону. Её глаза были прикованы только к мужу.
— Я задала тебе вопрос, Роман. Ты считаешь это нормальным?
Роман заёрзал на стуле, съежился так, что стал похож на старый мяч без воздуха.
— Марта, ну мама уже в возрасте… У неё давление… Ну передвинула и передвинула, тебе жалко что ли? — он попытался выдавить улыбку, но получилось лишь жалкое подобие. — Поблагодари и забудь. Зачем из-за ерунды скандал устраивать?
В этот момент в голове Марты что-то щёлкнуло. Последняя грань терпения лопнула. Она вдруг ясно осознала: перед ней не спутник жизни и не защитник. Перед ней сидит чужой человек — слабый и ничтожный, который никогда не выберет её сторону.
— Из-за ерунды? — тихо переспросила она.
Любовь, почувствовав поддержку сына, расплылась в ехидной ухмылке.
— Вот именно! Истеричка! Тебе лечиться надо, девка! Нервы подлатать или мужика настоящего найти, чтоб держал тебя в узде как положено! А то мой Роман слишком мягкий оказался для тебя! Совсем распустилась!
Марта медленно перевела взгляд на свекровь. В её глазах не было ни страха, ни растерянности — лишь холодная решимость хирурга перед операцией по удалению гангрены.
Она глубоко вдохнула и задержала дыхание так же сосредоточенно, как перед прыжком в ледяную воду. Шум в ушах от усталости и скачка давления заглушил визгливые ноты свекровиного голоса. Она смотрела на Романа: его метущийся взгляд, каплю пота у виска… Жалость исчезла окончательно. Осталось только отвращение.
Она сделала шаг к столу и приблизилась к мужу вплотную. Тот инстинктивно втянул голову в плечи — ждал крика. Но Марта заговорила почти шепотом: тихо и страшно в душной кухне.
— Роман, положи ложку.
— Марта… ну дай доесть… — пробормотал он жалобно, но встретившись с её взглядом всё же опустил ложку обратно в тарелку. Жирный бульон плеснул через край прямо на скатерть.
— Посмотри мне в глаза, — потребовала она спокойно. — Помнишь наш разговор месяц назад? Когда она выбросила мои крема потому что они «воняли химией»? Ты помнишь мои слова тогда?
Роман бросил тревожный взгляд на мать. Та стояла у плиты с руками на бёдрах и выражением победительницы на лице: наслаждалась происходящим как режиссёр собственной пьесы.
— Ну да… говорили… — пробурчал он невнятно. — Марта… ну не начинай опять… Мама ведь помочь приехала… Она же не со зла… Чего ты придираешься?
— Я не придираюсь,— выпрямилась Марта; холодная решимость охватила всё тело.— Я просто напоминаю условия нашего соглашения.
Она сделала паузу настолько долгую и напряжённую, что каждое слово прозвучало отчётливо даже сквозь плотный воздух кухни:
— Я сказала тогда: если твоя мать ещё раз переступит порог этого дома без моего согласия – ты здесь больше жить не будешь и детей увидишь только по выходным! Больше повторять ничего не стану! Усвоил?
На кухню опустилась тишина настолько плотная, что даже холодильник будто замолчал. Лицо Романа побледнело; губы задрожали от неожиданности происходящего – такого поворота он явно не ожидал. Он привык к тому сценарию: жена поплачет за дверью ванной комнаты – потом всё вернётся обратно: цветы-извинения от него и временное затишье со стороны матери… Но сейчас голос Марты был словно из стали выкован.
— Что ты несёшь?! — первой пришла в себя Любовь; лицо её покрылось пятнами ярости.— Ты кого выгонять собралась?! Моего сына?! Из его квартиры?! Да кто ты такая вообще?! Мы тебя приютили да обогрели – а ты теперь рот открываешь?!
Она рванулась вперёд с тряпкой наперевес словно знамением войны:
— Рома!! Ты слышишь?! Она тобой манипулирует!! Детей тебе запрещает видеть!! Да какие дети ей вообще нужны – пустоцвет этакий!! За собой бы сначала следила!!
— Мам… подожди… — пискнул Роман едва слышно; но никто его уже не слушал.
Марта даже головы к ней не повернула – продолжала смотреть только на мужа:
— Ты сделал свой выбор сам, Рома: открыл ей дверь; дал ключи несмотря на мою просьбу забрать дубликат; молчал когда она меня унижала прямо при тебе… Время вышло.
Роман запаниковал:
— Мартусь… куда мне идти-то? Уже вечер ведь… Давай завтра поговорим?.. Ну перегнула мама палку – всякое бывает!.. Мамочка ну скажи ей что-нибудь хорошее…
Он повернулся к матери:
— Мам ну извинись пожалуйста перед ней хоть раз…
Любовь взревела так громко что стекло задрожало:
— Я должна извиняться?! Перед ЭТОЙ?? Да никогда!!! Пусть ещё спасибо скажет что я терплю все эти выкрутасы!! Я мать!! Это я родила тебя!!! А она – никто!!! Сегодня одна будет тут хозяйничать – завтра другая припрётся!!!
Марта перевела взгляд на стол: рядом с хлебницей стояла объёмная потрёпанная сумка Любови из кожзама – грязная до липкости ручками вверх прямо поверх салфетки которую она постелила вчера вечером…
Этот предмет стал символом всего того хаоса который принесла эта женщина в их дом…
Не говоря ни слова Марта протянула руку и схватила сумку за ручки.
— Эй!!! Что удумала?! — завопила Любовь бросаясь вперёд – но было поздно…
Одним резким движением Марта сорвала сумку со стола; хлебница полетела следом рассыпая батон по полу… Но она даже глазом не моргнула – развернулась резко и направилась прямиком к коридору…
Любовь визжала позади:
— Положи немедленно!!! Воровка!!! Сейчас полицию вызову!!! Ромаааан!!! Смотри что творится!!! У матери сумку крадут!!!
В прихожей сердце Марты билось где-то под горлом но руки действовали чётко: она замахнулась и швырнула тяжёлую сумку прямо у двери… Та ударилась о металл входной створки глухо упав рядом; из неё выкатился футляр для очков да банка мази…
Марта повернулась к свекрови:
— Вон отсюда,— произнесла коротко.
Любовь захрипела от возмущения:
— Ты больна!!!! Убийца!!!! Антошаааа!!!! Мне плохооооо!!!!
Наконец появился Роман: растерянный до крайности с кусочком хлеба всё ещё зажатым между пальцами…
Он пробормотал беспомощно:
— Мартусь ну зачем вещи швырять?.. Мам подними сумку пожалуйста…
Любовь мгновенно забыла про приступ:
— Я??? Поднимать??? Да я сейчас эту ведьму саму вынесу отсюда!!!
И бросилась вперёд с руками выставленными наподобие когтей грязных ногтей…
В её взгляде пылало настоящее бешенство… Это уже была война без правил: за территорию дома; за влияние над сыном; за право унижать без ответа…
Марта осталась стоять твёрдо…