Роман тут же, не медля ни мгновения, повернул тугую задвижку на двери. Металлический штырь с сухим щелчком встал на место. Всё. Теперь снаружи эту дверь не откроешь никаким ключом.
За дверью сразу началась буря. Удары следовали один за другим — кулаками, ногами, возможно, даже той самой сумкой.
— Открой, стерва! Я раздетый! — орал Роман, яростно лупя по металлу. — У меня нет ключей!
— Шалава! Наркоманка! — подхватила Любовь. — Как ты теперь людям в глаза смотреть будешь?!
Марта прижалась лбом к прохладной поверхности двери. Она слушала эти удары и чувствовала, как с каждым новым толчком из неё уходит всё: привязанность, сомнения и страх.
Она медленно опустилась вдоль двери на пол — не от слёз: плакать было нечем. Просто усталость навалилась всем телом. Взгляд её упал на одинокий тапок мужа посреди прихожей.
— Вот и всё, — прошептала она в пустой коридор.
За дверью продолжали бушевать, но для Марты это уже были лишь отголоски чужого мира — далёкий шум, который больше её не касался. Она поднялась с пола, переступила через тапок и направилась на кухню. Там ещё витал запах чужого борща, от которого нужно было избавиться немедленно.
Удары по двери не прекращались: они становились глухими и ритмичными, отдаваясь вибрацией в стенах прихожей. За дверью бушевало два голоса одновременно — какофония ненависти и отчаяния сплеталась в единый вой. Но для Марты эти звуки уже звучали будто из сна: далёкого кошмара, из которого она наконец-то очнулась.
Она вновь перевела взгляд вниз: у плинтуса валялся клетчатый тапочек Романа — стоптанный и с загнутой пяткой. Он был как символ его бесхарактерности и любви к уюту любой ценой. Марта брезгливо поддела его носком кроссовка и отправила в сторону ванной комнаты. Ей было неприятно даже смотреть на вещи этого человека.
— Марта! Ты что творишь?! — голос Романа перешёл в жалобный фальцет; он уже не кричал — он умолял, осознав весь ужас своего положения. — Открой! Я же босиком! Тут сквозняк! Ты хочешь меня угробить?
— Пусть подохнет предатель! — вторила ему Любовь, продолжая пинать дверь ногой. — Мы сейчас вызовем спасателей! Болгаркой тебе дверь вырежем! За всё ответишь! За каждую царапину!
Марта молча развернулась и направилась обратно на кухню. Там ещё витал тяжёлый запах чужой еды: варёного лука и дешёвых специй – запах прошлого быта, где приходилось терпеть и подстраиваться.
На столе стояла трёхлитровая банка борща – густая тёмно-бордовая жидкость с жирными кругами на поверхности напоминала что-то опасное.
— Ну что ж… Любовь… Приятного аппетита вам было… — тихо произнесла она себе под нос и взяла банку обеими руками.
С твёрдым шагом она направилась в туалетную комнату. Подняв крышку унитаза без малейшего колебания перевернула банку вверх дном – густое содержимое с чавканьем устремилось вниз по фарфоровому горлу унитаза: капуста вперемешку с мясом исчезали вместе со свекольным бульоном в водовороте смываемой воды. Она нажала кнопку бачка – последние следы «заботы» исчезли без следа.
Вернувшись обратно на кухню, Марта начала методично избавляться от всего чужого: открывала шкафчики один за другим и выбрасывала всё то, к чему прикасалась свекровь. Пачка чая со слоном полетела прямиком в мусорное ведро; туда же отправился пакет пряников от Любови; грязная скатерть со следами борща была без сожаления запихнута в мешок для мусора – стирать её никто не собирался: вещь была испорчена навсегда.
Тем временем за дверью сменился тон происходящего – агрессия уступила место жалобам:
— Марточка… Ну пожалуйста… открой… поговорили ведь уже… ну хватит… я маму сейчас отправлю домой… а сам зайду? Холодно же… правда… я ключи забыл… телефон тоже там остался… будь человеком…
Марта застыла посреди кухни с тряпкой в руке. «Будь человеком». Какая насмешка… Только сейчас она действительно становилась человеком – освобождённым от рабства уступок.
Она подошла к окну и распахнула его настежь – морозный воздух ворвался внутрь квартиры вместе со свежестью ночи; он вытеснил затхлый дух скандалов и варёного лука из помещения.
— Марта-а-а!!! — снова закричала Любовь за дверью уже слабее; видимо силы покидали её тоже.— Ты пожалеешь об этом!! Вернёшься сама!! Кому ты такая нужна?! Разведёнка!.. В твоём возрасте!
Марта усмехнулась про себя: «Бросит?» Нет уж… Это она его вышвырнула прочь – как старую вещицу из шкафа: вроде бы жалко выбрасывать сразу… но хранить больше невозможно…
Из дальнего угла шкафа она достала свою баночку дорогого кофе – ту самую банку, которую когда-то спрятала свекровь поглубже назад «на потом». Насыпала зёрна в кофемашину; жужжание перемалываемых зёрен перекрыло вопли за дверью хотя бы на несколько секунд; аромат свежего кофе начал заполнять кухню возвращая ощущение дома – настоящего дома…
Она налила кипяток в любимую кружку; взяла бутерброд (тот самый утренний) и присела за чистый стол без скатерти…
Грохот стих окончательно – вероятно соседи пригрозили вызвать полицию или Роман с матерью поняли наконец бесполезность своих попыток пробиться внутрь квартиры… Возможно пошли искать помощь или звонить слесарю…
Но это уже ничего не значило для неё…
Слесарь без документов всё равно ничего сделать не сможет – а все бумаги лежат у неё дома под замком… Ключ был у неё же… Им придётся ехать к Любови через весь город пешком да ещё босиком…
Марта сделала глоток кофе – горечь обожгла язык приятно напоминая о реальности происходящего…
Из кухни она посмотрела на входную дверь…
Там осталась её старая жизнь: постоянные оправдания перед всеми подряд; чувство вечной виноватости; правила навязанные другими людьми; муж который так никогда мужчиной быть не захотел…
Теперь там царила тишина…
Не напряжённая тишина ожидания чего-то страшного…
А спокойная плотная тишина пустого дома…
Семья закончилась…
И спасибо небесам за это…
Марта откусила бутерброд впервые почувствовав вкус еды за весь этот длинный день…
Она была одна…
Уставшая до предела женщина в домашней одежде со спутанными волосами…
Но хозяйка своей кухни
Своей квартиры
И наконец своей жизни
Она достала телефон
Открыла контакт «Роман» → нажала «Заблокировать»
Затем сделала то же самое с номером «Любовь»
— Приятного аппетита тебе… Марта,— сказала она себе вслух
Голос прозвучал спокойно
И уверенно
Завтра будет новый день
Развод
Делёж имущества
Грязные сцены
Но это будет завтра
А сегодня —
Кофе
И свобода