На следующий день раздался звонок от Людмилы Шаповал. В её голосе звучал холод.
— Александр рассказал мне про расписку. Ты в своём уме?
— Мама, я просто хочу защитить то, что мне принадлежит.
— Какие ещё права? Мы же семья, а не коммерческая фирма! Ты хочешь разрушить отношения из-за денег?
Ирина Полищук находилась на работе и старалась говорить вполголоса, чтобы никто из коллег не услышал.
— Мам, я передала брату половину своих накоплений. Он обещал вернуть их в январе. Январь уже прошёл.
— И что с того? Мы же не чужие! У него сейчас трудный период!
— А у меня, по-твоему, всё прекрасно?
— У тебя нет ни мужа, ни детей. Тебе проще справляться.
Эти слова задели Ирину сильнее, чем она ожидала. «У тебя нет семьи». Как будто она сама выбрала развод, как будто сознательно отказалась от материнства — словно всю жизнь мечтала быть одинокой женщиной, которая помогает чужим детям.
— То есть если я одна — значит обязана обеспечивать всех остальных?
— Ирина, ну не говори ерунды. Александр отдаст деньги, когда сможет.
— А если не сможет? Если вообще никогда не сможет?
— Перестань нагнетать! Ты всегда была слишком впечатлительной.
Связь оборвалась. Ирина осталась сидеть с телефоном в руках и чувствовала: что-то внутри неё изменилось навсегда. Она впервые озвучила сомнения, которые копились годами — и семья отвергла её право на эти чувства.
Вечером она просматривала объявления о сдаче комнат: квартира стала слишком просторной для одного человека, а коммунальные платежи только росли. Если Александр так и не вернёт долг — придётся искать соседей по жилью.
Раздался звонок домофона. На экране появилась Оксана Ковальчук — жена брата. Ирина удивилась: они почти не общались в последнее время.
— Ирина Полищук, можно поговорить?
Оксана выглядела измученной: под глазами тени усталости, волосы давно немытые, старая куртка… Совсем не та ухоженная женщина с семейных встреч.
— Заходи.
— Я насчёт денег… — Оксана присела на край дивана прямо в куртке. — Александр сказал, ты требуешь расписку…
— Я хочу вернуть свои средства обратно.
— Но вы же родные люди… Зачем такие формальности?
Ирина внимательно посмотрела на неё: в голосе Оксаны звучала выученная интонация без капли искренности.
— У вас действительно совсем нет денег?
— Конечно нет! Я ведь в декрете сижу… Александр один зарабатывает…
— А новая машина у него откуда тогда?
Оксана замерла. На лице промелькнул испуг.
— Какая машина?
— Та самая… Он вчера к маме приезжал на ней. Если я правильно поняла — Ленд Крузер?
— Это… служебная машина…
— В выходной день? Оксана, пожалуйста… Не надо лгать мне прямо в глаза.
Невестка поднялась и начала застёгивать куртку:
— Вы сильно изменились, Ирина Полищук… Раньше были добрее…
— Раньше я была наивнее…
После того как Оксана ушла, Ирина долго сидела без света и думала: выходит — деньги у брата есть. Есть возможность вернуть долг… но он этого делать просто не хочет. А родные готовы смотреть ей в глаза и лгать ради спокойствия и привычного уклада жизни.
Людмила Шаповал заболела как раз вовремя — буквально через день после того как Ирина отправила Александру официальное письмо с требованием возврата долга.
― Давление подскочило… ― жаловалась мать по телефону. ― Врач велел лежать… Александр приехать не может ― дети болеют…
― Что тебе нужно?
― Да ничего особенного… Просто сходить за лекарствами да продукты купить… Завтра к врачу съездить…
Ирина молчала: список этих «ничего особенного» легко мог занять целый день времени.
― Мамочка… завтра я не смогу…