— Как это не сможешь? У тебя же выходной!
— Могу, но не хочу.
На том конце провода воцарилась тишина.
— Ты серьезно? Я же твоя мама!
— А я — твоя дочь. И у меня есть право на личное пространство.
— Какое еще личное пространство? Ты ведь одна!
Эти слова прозвучали как удар. «Одна» — значит, ничем не занята. Значит, твое время ничего не значит.
— Мам, попроси Александра Романенко. Пусть возьмёт отгул за свой счёт.
— Он не может! У него важная работа!
— А у меня, выходит, несерьёзная?
— Ирина Полищук, хватит капризничать! Мне плохо!
— Тогда вызывай скорую помощь.
Людмила Шаповал сбросила вызов. Ирина Полищук перевела телефон в беззвучный режим и легла спать. Впервые за долгие годы она засыпала спокойно, без привычного мысленного списка чужих дел на завтра.
С утра телефон разрывался от звонков. Людмила Шаповал, Александр Романенко и даже Оксана Ковальчук пытались дозвониться. Но Ирина Полищук не брала трубку — она неспешно завтракала, читала новости и составляла планы на день. На свой день.
Ближе к обеду пришло сообщение от брата: «Ты довольна? Мама в больнице. Давление 180 на 120. Надеюсь, твои принципы того стоили.»
Ирина перечитала сообщение несколько раз подряд. Сначала почувствовала укол совести, затем раздражение — и вдруг странное облегчение. Всё стало предельно ясно.
Она ответила: «Жаль, что маме плохо. Пришли номер палаты — навещу.»
Александр прислал адрес больницы и больше ничего не написал.
В кардиологическом отделении пахло медикаментами и тревогой. Людмила Шаповал лежала бледная под наблюдением аппаратов. Увидев дочь, слабо улыбнулась:
— Всё-таки пришла…
— Конечно пришла. Как ты себя чувствуешь?
— Плохо мне, Ирочка… Врачи говорят — стресс… А я и сама знаю от чего…
Ирина села рядом на стул. Всё начиналось по знакомому сценарию: сначала жалость, потом вина… а дальше — сдача позиций.
— Мам, скачки давления у тебя бывали и раньше…
— Но не такие! Ирина Полищук… что с тобой случилось? Ты никогда раньше такой жестокой не была…
— Я вовсе не стала жестокой… Просто перестала приносить себя в жертву ради вашего удобства.
— Какого удобства?! — Людмила приподнялась на локтях.— Мы же семья!
— Семья — это когда забота взаимна… А когда одна дурочка тащит всех остальных — это уже эксплуатация…
Мать снова опустилась на подушки и закрыла глаза:
— То есть я дурочка? И Саша тоже дурак? Только ты одна умная?
— Мам… Я не хотела так сказать…
— Хотела! — глаза Людмилы сверкнули гневом.— Ты считаешь нас нахлебниками! Думаешь, мы только пользуемся тобой!
Ирина промолчала — потому что именно так всё и было…
Мать отвернулась к стене:
— Знаешь что… иди домой… И больше сюда не приходи… пока не поймёшь: семья важнее денег…
Ирина вышла из палаты с ощущением вины… но вместе с тем испытала странную лёгкость… Впервые за много лет она озвучила то, что давно носила внутри – и мир остался цел…
Через неделю появился Александр Романенко. Когда Ирина открыла дверь, увидела брата с букетом недорогих хризантем и виноватым взглядом.
— Можно войти?
Она молча отошла в сторону.
Он протянул цветы:
— Мама рассказала про вашу перепалку… Напрасно ты так с ней…
Ирина взяла букет и пошла искать вазу:
— Напрасно сказала правду?
Брат вспыхнул:
— Какая правда?! Ты взбесилась из-за денег!
Она повернулась к нему:
— Александр… где четыреста тысяч?
Он резко ударил кулаком по столу:
— Да ёлки-палки, Ира! Ну нет у меня сейчас такой суммы! Не могу я!