– Потому что Вера привыкла ощущать себя центром мира. Раньше все ее прихоти исполнял муж – обожал, буквально носил на руках, старался угодить в каждой мелочи. А теперь его не стало, и привычная картина рассыпалась. Она названивала Михайлу по сотне раз в день: то жаловалась на самочувствие, то сетовала на одиночество, то требовала срочно привезти свежих ягод, то придумывала еще какую-нибудь причину. И Михайло каждый раз срывался и ехал. Сначала уверял, что переберется к матери ненадолго, пока та не оправится. Но прошло уже два месяца, а это «ненадолго» и не собиралось заканчиваться. Я перестала ждать его по вечерам…
– И что ты собираешься делать?
Екатерина лишь неопределенно повела плечами и перевела взгляд на серую улицу за окном, где спешили прохожие, погруженные в собственные заботы.
– Пока не понимаю. Никакого плана у меня нет…
…Минул еще месяц. Пришло лето — знойное, без дождей, у детей начались каникулы. Екатерина перебирала легкую одежду, когда зазвонил телефон.
– Екатерина, приезжайте ко мне, – голос Татьяны звучал мягко, но настойчиво. – Я хоть и живу в деревне, но она большая, скучать не придется. Передохнете от города и от всех хлопот. Детям – воздух и простор, тебе – тишина.
Екатерина согласилась сразу, почти не задумываясь. Сообщать Михайлу она не стала – зачем? Он и так не спрашивает, где они и как живут. Пусть думает что хочет. Если вообще вспоминает о них.
Дом Татьяны встретил их ароматом свежего хлеба. Роман и Владислава с радостными криками умчались в сад, где деловито разгуливали куры и важно прохаживался рыжий петух, подозрительно косясь на ребят.
Татьяна усадила дочь за большой кухонный стол, поставила перед ней любимый вишневый пирог и налила чай в старую чашку с нарисованной фиалкой — ту самую, которую Екатерина помнила еще с детства.
– Рассказывай, – сказала мать, опускаясь напротив. – Я же вижу, что ты что-то держишь в себе. И это тебя изнутри точит, доченька.
Екатерина собиралась отмахнуться, уверить, что все в порядке и она просто переутомилась. Но подбородок предательски задрожал, и слезы сами покатились по щекам.
– Михайло ушел, мам. Два месяца назад. К своей матери. И не возвращается. Даже не звонит.
Татьяна молча поднялась, подошла к дочери и крепко ее обняла. Она гладила Екатерину по волосам и по спине — так же, как когда-то в детстве, когда маленькая Екатерина разбивала коленки или ссорилась с подругами во дворе.
– И хорошо, что я вас позвала, – тихо произнесла она. – Нечего тебе одной в городе мучиться. Оставайтесь хоть на все лето. Детям здесь раздолье, тебе — передышка. А дальше видно будет.
Екатерина кивнула, уткнувшись матери в плечо, и впервые за долгие недели смогла по-настоящему выдохнуть.
…Лето промчалось как один длинный день, наполненный солнцем и ароматом свежескошенной травы. Роман научился доить козу и невероятно гордился этим, с готовностью рассказывая каждому встречному о своем достижении.
Владислава подружилась с соседской девочкой Ниной, и он…