Ты не вложил в покупку ни копейки, не оплачивал ремонт, не покупал сюда мебель и не содержал эту квартиру. Полочки в ванной и пакеты из магазина, которыми Оксана так гордится, не делают чужое жильё твоим.
Дмитрий усмехнулся — неровно, зло, будто хотел скрыть растерянность за насмешкой.
— То есть я здесь вообще никто?
— Сегодня ты сам дал на это ответ.
Оксана резко потянулась к своей сумке, лежавшей на краю стола, и прижала её к груди так крепко, словно Марина собиралась отобрать у неё и это.
— Красиво ты словами разбрасываешься, ничего не скажешь. Только ты, кажется, забыла одну маленькую деталь: у нас дети. Им теперь что, снова всё по пакетам распихивать? София уже игрушки достала, вещи разложила.
— Значит, София соберёт игрушки обратно, а взрослые ей помогут.
Девочка, услышав своё имя, испуганно выглянула из-за дверного проёма и тут же спряталась снова. Марина заметила это. Она коротко втянула воздух носом. Ребёнка ей было искренне жалко. Но жалость к ребёнку не должна была становиться пропуском для Оксаны, позволяющим поселиться в её квартире и начать устанавливать свои порядки.
— Оксана, — Марина говорила уже ровно, почти без эмоций, — я даю вам время до девяти вечера. Сейчас семь. Два часа достаточно, чтобы собрать вещи, вызвать такси и уехать: туда, откуда вы приехали, к родителям, к знакомым — куда договоритесь. Если в девять часов вы всё ещё будете находиться здесь, я звоню в полицию и сообщаю, что посторонние люди не хотят покидать мою квартиру.
Дмитрий шагнул к ней так резко, что стул возле стола скрипнул по полу.
— Ты вообще понимаешь, что несёшь? Полицию? На мою сестру?
Марина не сделала ни шага назад. Только подняла глаза и посмотрела на него спокойно.
— А ты привёл свою сестру в мою квартиру, даже не спросив меня. Каждый сам выбирает, до какого уровня доводить скандал.
На несколько секунд Дмитрий застыл прямо перед ней. Он привык к другой Марине. К той, которая даже в ссоре старалась говорить мягче, объяснять, подбирать слова, не разрушать окончательно видимость нормального разговора. Сейчас же в её голосе не было ни просьбы, ни обиды, ни попытки договориться.
Там было только принятое решение.
И именно это пугало куда сильнее любого крика.
— Ты ещё пожалеешь, — сквозь зубы бросила Оксана.
— Может быть, — ответила Марина. — Но жалеть я буду в своей квартире. Одна. Без твоих коробок.
Оксана вспыхнула мгновенно. На лице проступили красные пятна, глаза заблестели от злости. Она схватила со стула детскую куртку и швырнула её на одну из коробок.
— Кирилл, собирайся! София, быстро! Вот, смотрите, какие бывают люди! Сначала улыбаются, подарки детям привозят, а потом выставляют их за дверь!
— Не втягивай детей, — жёстко сказала Марина.
— А что мне теперь, молчать? Пусть знают, какая ты на самом деле!
— На самом деле их мать решила въехать в чужую квартиру без разрешения хозяйки. Эту часть правды ты тоже им расскажешь?
Кирилл медленно поднялся с дивана, не глядя ни на кого. Он был уже не маленьким и понимал гораздо больше, чем взрослым хотелось бы. Молча снял телефон с зарядки, забрал с подлокотника толстовку и ушёл в маленькую комнату. София почти сразу юркнула за ним. Оксана рванулась следом, но Дмитрий удержал её за локоть.
— Подожди. Марина сейчас остынет.
Марина достала телефон, посмотрела на экран и произнесла:
— У вас осталось час пятьдесят восемь минут.
— Марин, — Дмитрий резко изменил тон. В нём появилась усталая примирительность. — Ну послушай меня. Да, я поступил неправильно. Надо было поговорить с тобой заранее. Я это признаю. Но ты же видишь, Оксане сейчас очень тяжело. Дети ходят в школу, с жильём у неё всё сорвалось, родители далеко, места там нет, отец после операции, мать одна не вытянет. Мы же взрослые люди. Разве нельзя найти нормальный выход?
Марина кивнула.
— Можно. Ты снимаешь им квартиру, оформляешь договор на себя и помогаешь с переездом. Или едешь вместе с ними к родителям и решаешь вопрос там. Или просишь друзей. Или, если всё настолько срочно, продаёшь свою машину. Вариантов действительно много.
Дмитрий тут же напрягся и выпрямился.
— Машину сюда не приплетай.
— Почему? Мою квартиру приплетать можно, а твою машину нельзя?
Он открыл рот, будто собирался возразить, но так ничего и не сказал. И Марина впервые за весь вечер заметила на его лице не раздражение, а понимание. Очень неприятное понимание: привычная схема внезапно перестала работать. Он собирался распоряжаться её пространством, но собственный комфорт хотел оставить неприкосновенным.
Оксана уловила это не хуже неё.
— Дим, ты слышишь? Она тебя вместе с нами выгоняет.
— Пока я говорю об Оксане и детях, — спокойно уточнила Марина. — Но если ты считаешь, что обязан быть рядом с ними, я тебя не удерживаю.
Дмитрий посмотрел на неё так, словно только сейчас понял, что всё происходит всерьёз.
— То есть ты готова разрушить семью только потому, что моя сестра попросила помощи?
— Нет, Дмитрий. Семья начала трещать тогда, когда ты решил, что моё согласие не имеет значения.
Он провёл ладонью по лицу. На пальце мелькнуло обручальное кольцо. Когда-то Марина сама выбирала эти кольца: долго стояла у витрины, спорила с консультантом, просила что-то простое, без лишней вычурности, чтобы можно было носить каждый день. Теперь этот блеск вдруг показался ей чужим, почти неприятным.
— Хорошо, — произнёс Дмитрий после затянувшейся паузы. — Давай сделаем так. Оксана с детьми поживёт неделю. Всего одну неделю. Я лично обещаю.
Марина внимательно посмотрела на него.
— Ты уже один раз распорядился моей квартирой, не имея на это права. Сейчас твоё обещание ничего не стоит.
Оксана коротко хмыкнула.
— Дим, ты чего перед ней унижаешься? Поехали отсюда. Пусть сидит одна со своими папками и своим характером. Только потом пусть не звонит, когда ей самой помощь понадобится.
Марина неожиданно даже улыбнулась.
— Оксана, за последние два года ты обращалась ко мне за помощью чаще, чем я к тебе за всю жизнь. Так что не волнуйся, как-нибудь справлюсь.
Золовка метнулась в сторону коридора, но на полпути остановилась и резко обернулась.
— Ключи отдай.
Марина чуть наклонила голову.
— Нет.
— Это мои ключи! Дмитрий мне их дал!
— Дмитрий отдал тебе то, что не имел права отдавать. Ключи останутся у меня.
— А если мы что-нибудь забудем? Как потом вещи забирать?
— Позвоните. Договоримся о времени. Я буду дома и открою.
— А если тебя не окажется дома?
— Значит, подождёте.
Оксана несколько секунд смотрела на неё неподвижно, почти не моргая. Потом круто развернулась и ушла в маленькую комнату. Оттуда сразу донеслись звуки поспешных сборов: расходящиеся молнии сумок, шуршание пакетов, раздражённый голос Кирилла, тихие всхлипы Софии.
Марина осталась на кухне. Дмитрий стоял напротив и молчал.
— Ты хоть осознаёшь, что сейчас делаешь? — наконец спросил он.
— Да.
— Ты унижаешь мою сестру.
— Нет. Я возвращаю себе собственное жильё.
— Она тебе этого не простит.
— Я тоже кое-что не забуду.
Дмитрий вцепился пальцами в спинку стула так сильно, что побелели костяшки.
— Значит, вот так? Всё? Из-за каких-то ключей?
Марина подошла к раковине, налила себе воды и сделала несколько небольших глотков. Она не хотела отвечать сразу. Ей нужно было сформулировать мысль так, чтобы потом, ночью, наедине с собой, не начать сомневаться.
— Не из-за ключей, — наконец сказала она. — А из-за того, что ты увидел во мне препятствие. Не жену. Не хозяйку квартиры. Не человека, с которым нужно разговаривать. Просто помеху, которую удобнее обойти, пока она в командировке.
Дмитрий опустил голову. Раньше Марина принимала этот жест за раскаяние. Теперь вдруг увидела другое: он не сожалел по-настоящему, он прикидывал, каким образом можно вернуть разговор в удобное для себя русло.
— Я хотел помочь, — сказал он тише.
— Тогда помогай. Но не за мой счёт.
В коридоре громко хлопнула дверца шкафа. Марина сразу вышла туда. Оксана стояла на табурете и тянула с верхней полки коробку с Мариными вещами. На полу рядом уже валялись чужие пакеты, школьный рюкзак Софии и плед, который Марина купила себе прошлой осенью.
— Плед мой, — сказала она.
Оксана даже не обернулась.
— Ой, ну не смеши. Жалко тряпку?
Марина подошла, без спора сняла плед с пакета и унесла его в спальню. Когда вернулась, Оксана уже открывала коробку с фотографиями.
— Закрой.
— Я просто смотрю, куда ты мои вещи запихнула.
— Это вещи моей тёти. Закрой коробку.
В голосе Марины прозвучало что-то такое, от чего даже Кирилл поднял голову. Оксана медленно опустила крышку обратно.
— Ненормальная какая-то, — пробормотала она.
— Возможно. Но эту коробку больше не трогай.
Дмитрий стоял в дверном проёме. И снова молчал. Марина посмотрела на него и окончательно поняла: он не станет защищать ни её личные границы, ни память о человеке, после которого ей досталась эта квартира. Для него всё это было не памятью, не домом, не частью её жизни. Просто квадратные метры, полки, свободное место, куда можно поселить сестру.
Пока Оксана продолжала собирать вещи, Марина прошла по комнатам, проверяя, что успели переставить и разложить без неё. В маленькой комнате на столе лежал лист бумаги, исписанный рукой золовки. Марина взяла его и прочитала.
«Маленькая комната — детям. Марина с Дмитрием — в спальне. Часть вещей Марины вынести на балкон. Купить раскладное кресло. Холодильник поделить. Продукты оплачивать по очереди. Оксана ищет работу поблизости».
Ни одного слова о сроках. Ни намёка на то, что всё это временно.
Внизу, другим почерком, Дмитрий приписал: «Обсудить с М. позже».
Марина невольно рассмеялась. Тихо, почти беззвучно. Потом сложила лист и вернулась на кухню.
— Дмитрий.
Он обернулся.
— Что?
Она положила бумагу перед ним на стол.
— Это ты написал?
Он глянул на лист и сразу нахмурился.
— Это просто черновик.
— Черновик моей жизни, составленный без моего участия.
Оксана выскочила из комнаты, словно только и ждала повода.
— Ты ещё и в наших бумагах роешься?
— Лист лежал на моём столе. В моей комнате.
— Да сколько можно: моё, моё, моё! — Оксана всплеснула руками. — У тебя, кроме этой квартиры, вообще что-нибудь в голове есть?
Марина аккуратно сложила лист пополам.
— Есть. Именно поэтому вы сегодня уезжаете.
Время потянулось густо и медленно. Оксана собиралась демонстративно шумно: швыряла вещи в сумки, громко подгоняла детей, обвиняла Марину то в бессердечности, то в жадности, то в том, что она «сломала брату жизнь». Дмитрий несколько раз пытался увести Марину в спальню, чтобы поговорить наедине, но она не сдвинулась с места.
— Говори здесь, — каждый раз отвечала она. — Секретов на сегодня уже достаточно.
Он злился всё заметнее. На виске у него пульсировала жилка, движения становились резкими, короткими. Но повысить голос он всё же не решался. Марина держала телефон в руке, и Дмитрий видел: это не жест для вида.
В половине девятого Оксана заявила, что такси придётся ждать долго и они всё равно не успеют.
— Тогда вызывай сейчас, — сказала Марина.
— Я не собираюсь ехать ночью с детьми непонятно куда!
— Вечером ты приехала сюда с детьми, прекрасно зная, что меня никто не спрашивал. Тогда позднее время тебя почему-то не смущало.
— Дим! — Оксана резко повернулась к брату. — Скажи ей!