— Данило, ну ты бы хоть газету убрал из-под тарелки. Всё-таки праздник. Или мне салат прямо на программу передач выкладывать?
Оксана смахнула со лба прядь волос, стараясь не коснуться лица рукой в муке. Полвека. Пятьдесят лет. А ощущение такое, будто не юбилей отмечается, а третья смена на заводе, которого уже давно не существует.
Данило сидел за кухонным столом в своих «торжественных» спортивных штанах и лениво подтянул к себе газету. Чашка с недопитым кофе звякнула и оставила на клеенке влажное коричневое кольцо.
— Оксана, ну чего ты с утра уже начинаешь? — пробормотал он, не отрываясь от статьи о повышении коммунальных тарифов. — Сидели же спокойно. Я тебе цветы подарил? Подарил. Вон они в вазе стоят — красуются. Что тебе еще нужно для настроения?
Оксана бросила взгляд на подоконник. Там, в хрустальной вазе, которую доставали с антресолей всего пару раз в год, теснились пять тюльпанов. Красные бутоны были еще зелёными и плотно закрытыми. Данило принес их вчера вечером и выложил на стол с видом охотника после удачной добычи: «По скидке взял, Оксана! Триста гривен за пучок! Представляешь? А завтра уже по пятьсот будут».
Она тогда промолчала — как и сейчас предпочла ничего не говорить. Только спина привычно заныла в пояснице: верный знак того, что день предстоит непростой.
— Мне нужно, чтобы ты раздвинул стол, — спокойно произнесла она, открывая духовку. В лицо ударил жар и аромат мяса с черносливом. — И стулья с балкона занеси. Через два часа гости придут, а у нас ещё ничего толком не готово.
— Какой ещё конь?.. А-а… стулья… Сейчас-сейчас… Реклама закончится — принесу… Там как раз про новые штрафы для водителей расскажут… Надо быть в курсе.
Оксана резко захлопнула дверцу духовки так, что та громко лязгнула. Штрафы ему знать надо… Машина уже третий месяц стоит без движения в гараже: аккумулятор умер, а новый купить — «денег нету сейчас, Оксана… потерпим до зарплаты». Зато мнение по поводу штрафов у него должно быть обязательно.
Она подошла к раковине: гора посуды после утренней готовки возвышалась угрожающе — жирные сковородки, миски с остатками майонеза и ножи вперемешку друг с другом. Из крана текла тонкая струйка воды — снова упал напор; скорее всего весь дом собрался обедать или трубы опять прохудились… Как тогда в прошлом месяце: три дня без воды таскали ведра из ближайшего магазина.
Оксана включила воду сильнее — кран заскрипел жалобно и завыл словно раненый зверь.
«Что я поняла о счастье к своим пятидесяти? — подумала она яростно натирая губкой тарелку.— Что счастье – это когда есть посудомойка… И муж такой – который помогает сразу, а не ждет конца рекламы».
Но посудомоечной машины у них не было – просто негде было её поставить: стиральную еле-еле впихнули под раковину в ванной комнате; теперь приходилось умываться согнувшись пополам над ней как акробатке из цирка шапито. А ремонт кухни… тот самый ремонт «своими руками», который Данило обещал сделать ещё ко дню её сорокапятилетия – так и остался на стадии ободранных обоев за холодильником.
— Оксан! Эй! Оксаночка! — донеслось из комнаты голосом мужа; он уже перекочевал на диван перед телевизором.— Майонез есть ещё? Хотел бутерброд сделать – а там пусто!
Оксана застыла над раковиной с намыленной тарелкой в руках.
— Данило… — произнесла она очень тихо; настолько тихо, что даже шум воды будто исчез.— Ты съел майонез… тот самый… который я оставила для «Селёдки под шубой»?
— Ну я ж откуда знал?! Там же чуть-чуть было! Чего ты сразу начинаешь? Сходи купи – магазин рядом совсем! Всё равно хлеба нету свежего – батон черствый уже…
Оксана прикрыла глаза на миг: вдох-выдох… Как учила та девочка-психолог из интернета: «Дышите маткой… выдыхайте негатив». Если бы она сейчас действительно выдохнула весь накопившийся негатив – окна бы повылетали вместе с рамами…
Она вытерла руки о передник медленно и сняв его одним движением швырнула на табуретку:
— Хорошо,— сказала она вслух пустому коридору.— Я схожу…
На улице стоял февраль двадцать шестого года во всей своей мерзости: никакого пушистого снега или солнечного инея – вместо этого сероватая крупа падала сверху то ли дождём то ли снегом и тут же превращалась под ногами в грязную кашу.
Оксана вышла из подъезда и тут же пожалела о выборе обуви – надо было надеть старые дутики ради такого похода до магазина… Но ведь юбилей всё-таки… Хотелось чувствовать себя женщиной хотя бы сегодня – а не ломовой лошадью…
Она ступила на тротуар – правая нога мгновенно поехала по льду скрытому под слоем жижи; взмахнув руками она чудом удержалась от падения но сапог всё равно ушёл глубоко в ледяную лужу почти до щиколотки…
— Чтоб тебя!.. — прошептала сквозь зубы женщина глядя как тёмное пятно расползается по замше сапога…
Мимо пронёсся курьер на электровелосипеде обдав её брызгами из-под колёс; за спиной у него болтался огромный жёлтый короб доставки…
Оксана только крепче сомкнула челюсти от холода: вода внутри сапога хлюпала при каждом шаге; ледяная сырость пробиралась сквозь колготки прямо к пальцам ног…